Божья кара - Юлия Алейникова

Следующие три дня Женя добросовестно работала над подготовкой передачи, сдав подлечившемуся и помирившемуся с женой Труппу долгожданный отчет. Еще раз встретилась со всеми предполагаемыми участниками эфира, заключила недостающие соглашения, составила список гостей программы и поработала с отснятыми интервью. Получила письменное подтверждение того, что назначена ведущей собственной авторской программы, и целых два дня отбивалась от навязчивых, неискренних поздравлений завистливых коллег. И даже нашла у себя в сумке дохлую крысу, а потом долго гадала, кто же ее подкинул: Настя, выписавшаяся из больницы Марина или неизвестный доброжелатель?

Главными героинями программы было решено сделать Аню Лосеву и Полину. С Полиной все было ясно, от ее интервью и камень бы зарыдал, а вот с Аней Лосевой все было сложнее. И хотя Виктория Ганелина рвалась в бой и в ярких красках, весьма эмоционально живописала всю циничность и людоедскую жестокость Васильевой, лишившей Аню здоровья и, по сути, толкнувшей на самоубийство, чего-то не хватало. Какой-то человеческой теплоты, интимности, а Никита Шаров категорически отказывался от участия в передаче и пригрозил судебными разбирательствами в случае простого упоминания его фамилии. А потому Женя решила дополнительно поработать над образом покойной Ани, вдруг всплывет на поверхность еще какой-нибудь интересный факт. К тому же Аня должна была стать связующим звеном между двумя передачами, посвященными гинекологу и самоубийцам. Поскольку наркотики, найденные у Попковой, фигурировать в передаче не могли, ибо их обнаружение не было официально зафиксировано, оставалось искать новые жареные факты. Самоубийц Женя забросила окончательно.

Она шагала по проспекту в сторону Аниного банка. Алла Дмитриевна была ее последней надеждой, это был единственный человек, кто знал Аню лучше Никиты, или, по крайней мере, так считал, а учитывая ее решительную, агрессивно-эмоциональную натуру, Женя рассчитывала уговорить ее поучаствовать в программе, хотя изначально и стремилась этого избежать, чтобы не подставлять Никиту, ну да он сам ее вынудил. День был на удивление чудесный, солнечный и теплый, словно сентябрь вновь вернулся на денек побаловать их перед долгой холодной зимой. Женя энергично отмахивала шаги, не забывая рассматривать витрины магазинов, заглядывать в окна ресторанов, окидывать оценивающим взглядом пробегающих мимо девиц, не уставая радоваться собственной внешности и вкусу. Она перепрыгивала маленькие, исчезающие на глазах лужицы – напоминание о недавнем коротеньком дождике, и едва не упала, неловко подвернув ногу, когда ее глаза пробежались по голубой витиеватой неоновой вывеске. «Линия Успеха».

– Ох, елки! – простонала Женя, потирая лодыжку. Она, хромая, отошла в сторонку, к стене дома, и, ухватившись рукой за край телефона автомата, попыталась покрутить подвернутой лодыжкой. И что это она на ровном месте споткнулась? Сглазил кто-то, что ли? Женя обиженно покрутила головой по сторонам и снова зацепилась взглядом за вывеску. «Психологическая поддержка, тренинги, консультации, помощь специалистов в экстренных ситуациях и при стрессе». «Линия Успеха». Клиника американской ассоциации психотерапевтов.

– «Линия Успеха», – повторила Женя вслух, пытаясь разобраться, что именно ее так заинтересовало в вывеске. – «Линия успеха». «Л.У.»!

И Женя, поддавшись мгновенному импульсу, забыв о подвернутой ноге, поспешила к пешеходному переходу. «Л.У.»!

«Психологическая помощь, психотропное воздействие, – перебегая через улицу, думала Женя. – «Психо», кажется, по-древнегречески значит душа. Воздействие на душу. Что специалист по чужим душам, имеющий злой умысел, может сотворить с доверившимся ему человеком? Что угодно? А если это виртуоз, освоивший какие-нибудь запрещенные методики?»

Женя, прихрамывая, неслась к клинике. А если это так, не опасно ей соваться к ним? Не выйдет ли она из этих дверей с твердым решением броситься под машину?

Нет, твердо решила девушка. Никто не сможет сломить человека с сильной волей, в крайнем случае ее разоблачат, а вот дальше по ситуации. Убьют? Будут запугивать? Да нет, и этого не случится, она хорошая актриса. Даже прекрасная. И провал на экзамене в театральное ничего не значит, не всем дано оценить зарождающийся талант. Но жизнь ее, Женю, оценила. Она справится. Главное, чтобы она не ошиблась. Ее ходы должны быть продуманы и просчитаны. И девушка, решительно взявшись за хромированную ручку, распахнула дверь клиники.

– А теперь давайте послушаем врача психотерапевта, который пытался помочь Анне в самый тяжелый период ее жизни, – едва заметно сощурившись и прикладывая невероятные усилия, чтобы скрыть захлестнувшее ее волнение, проговорила Женя.

Первая ее авторская программа была в эфире! В прямом эфире! В студии сидели зрители, на площадке, оформленной без особой оригинальности, в стиле «Пусть говорят», приглашенные гости. Началась передача с интервью Полины. В абсолютной тишине. Ее финальная истерика повергла в шок, а затем был рассказ Людмилы Сазоновой о покойной сестре, Нины Смоловой – о липовой беременности, и бывшей администраторши Полининой клиники Натальи Вингаватовой. А затем интервью с самой Галиной Борисовной Васильевой, милой и ласковой, которая с привычной очаровывающей добротой рассказывала о своей работе. Это интервью организовала Женя, сказав Васильевой, что подруга, работающая на телевидении, готовит программу о новых частных городских клиниках и специалистах, в них работающих, и хочет взять интервью у Васильевой. Та с радостью согласилась. Вот это самое сладкое интервью и увидели зрители после надрывной истории Полины. Студия загудела. Начались бурные дебаты. Шквалом шли звонки в студию. А потом Женя виртуозно вывела присутствующих гостей на сюжет с Аней Лосевой, предложив на ее примере рассмотреть путь успешной молодой женщины к трагической преждевременной смерти.

Женя стояла посреди студии в черном мужском смокинге и белой строгой сорочке, в элегантных туфлях на шпильке. Над ней два часа трудились опытные стилисты, она чувствовала себя всемогущей королевой, примадонной, выступающей на престижной сцене. Она была свободна, раскована, уверена в себе. Все камеры в студии были обращены в этот миг на нее, и все гости и зрители следили за ней, как за дирижером, который движением легкой палочки заставляет звуки множества разных инструментов сливаться в мелодию, звучать единой песней. Так и она слова, мысли и чувства различных людей сплетала в единый узор, расставляла акценты, направляя эмоции тысяч зрителей у экранов и десятков зрителей в студии в нужное русло. То поднимая бурю, то усмиряя волны чужих чувств и мыслей, полностью подчинив себе это действо, этот спектакль, освоив мгновенно волшебство быть властителем чужих дум. Женя была на вершине. Блаженства, успеха, восторга. А теперь она еще и поможет восторжествовать истине, мгновенно уничтожив людей, игравших чужими жизнями.

Она обернулась к сидящему на желтом кожаном диване человеку в дорогом костюме, очках в модной оправе, такому респектабельному, располагающему, доброжелательному, мудрому, с незапятнанной репутацией и безупречным прошлым.

– Рудольф Борисович, расскажите нам, как вы познакомились с Анной, и были ли шансы спасти ее, удержать от рокового шага? – проговорила Женя, отступая к краю площадки, словно давая больше пространства своему значительному гостю.