Жизнь под чужим солнцем - Елена Михалкова

– Во-первых, я с ней поговорил, а во-вторых, Сонечкатоже внесла свою лепту. Короче, можешь выкинуть Женечку из головы. Ладно, держисвое животное: упаковано лучшим образом! Ну что, пойдем на море? До автобусаеще два часа.

– Нет, – отказалась Даша, – ты иди, а я тутпока останусь. Попозже приду.

Максим внимательно посмотрел на нее, но возражать не стал.Когда он вышел, Даша по привычке закрыла дверь на два поворота ключа и медленноопустилась на кровать.

Все было как-то странно… О вчерашнем кошмаре напоминалатолько легкая боль в ступнях, но осмотревший ее врач сказал, что ничегострашного, даже мазать ничем не нужно.

После появления Джой и Марка, вызвавших полицию еще до того,как Марк прострелил Леве руку, Даша находилась в ужасном возбуждении. Онанесколько раз рассказала им, а после и полицейским, что произошло на стройке,запинаясь только на том, как она столкнула Машу. Но именно это интересовалополицию, и ей пришлось подробно описать, как все произошло. Потом, сидя наузенькой грязной скамье в полицейском участке, она видела через мутное стекло,как Джой и Марк общаются с полицейскими, куда-то звонят, показывают на Дашу,расспрашивают Леву, безучастно сидящего на стуле с забинтованной правой рукой.В конце концов Леву увезли, а Джой и Марк вышли к Даше, и она долговыспрашивала у них все, что им было известно, так что уставший Марк в концеконцов махнул рукой, сел рядом с Дашей и устало прислонился к стене. А когдаДжой по второму разу начала рассказывать, как они через полчаса после Дашиногоухода с пляжа пошли за ней, прервал ее, и они довезли Дашу до «Сафиры».

Встречавший ее хозяин отеля, лица Бориса, Никиты, Аллы и ещекого-то из их группы, кажется, Володи, чьи-то голоса, участливо расспрашивающиеее, – все скаталось в ее голове в один ком из образов и звуков, казалось,кружившийся и кружившийся у Даши перед глазами. Чуть поодаль от всех этих людейстоял Максим. Потом вроде бы именно он помогал ей подняться в номер, с кем-торазговаривал. Чуть позже она почувствовала боль от укола на сгибе локтя, и натом воспоминания о прошлой ночи обрывались…

Даша встала, походила по комнате, и тут в дверь негромкопостучали.

– Здравствуйте, – растерялась она, увидев напороге Инну.

– Здравствуйте, Даша, – улыбнулась Инна. –Кажется, мы с вами переходили на «ты», но если вам так удобнее…

– Нет-нет, конечно, лучше на «ты», – встрепенуласьДаша. – Извини, у меня в голове после вчерашнего все перепуталось.Проходи.

– Меня Максим попросил с тобой посидеть, есличестно, – призналась Инна. – Он, конечно, не хотел, чтобы я тебе этоговорила, но я врать ужасно не люблю. Он очень за тебя беспокоится.

Даша кивнула. То, что Максим беспокоится за нее, обрадовалоее даже больше, чем появление Инны, которая ей нравилась. От женщины веялоспокойствием, а именно его Даше так недоставало сейчас.

– Тебя столько времени продержали в полиции, –удивленно заметила Инна, садясь около Даши. – По-моему, ты приехала околотрех часов ночи, если не позже.

– Да, долго расспрашивали, – объяснилаДаша. – А потом я сама расспрашивала тех итальянцев, которые на самом делене настоящие итальянцы, а полицейские. То есть они полицейские итальянцы, неотдыхающие. А может, и не полицейские…

– Молодая такая красивая пара? – вскинула бровиИнна, прервав путаное Дашино объяснение. – Не отдыхающие?

– Нет, не отдыхающие.

И Даша рассказала то, что узнала о Джой и Марке.

– В общем, они меня спасли, – закончила она, ссодроганием вспоминая искаженное Левино лицо. – А я еще от них шарахалась…Столько глупостей сделала, что стыдно вспомнить.

– Интересно, уедут они теперь или нет, – задумчивопроговорила Инна. – Ведь их дело, наверное, закончено, и больше им здесьделать нечего.

– Уедут, конечно, – подтвердила Даша. – Онисами сказали, что Лева сразу во всем сознался. Джой так выразилась: «двачеловека записывать не успевали». Может, рассчитывал на какое-нибудьснисхождение.

– Какое уж ему снисхождение, – пожала плечамиИнна. – Два убийства, попытка третьего, торговля наркотиками… Нет, потурецкому законодательству рассчитывать на смягчение наказания ему вряд липридется. Разве только сдаст какую-нибудь очень полезную информацию… Но янадеюсь, что он этого не сделает.

Женщина помолчала немного и добавила:

– Потому что такие люди заслуживают смерти. Я давно такдля себя решила.

Даша бросила на нее удивленный взгляд: слышать от обычномягкой и доброжелательной Инны подобные слова было странно. Но та задумалась очем-то своем, устремив взгляд темных глаз в окно, за которым плескалось море.

– Знаешь, а я, пожалуй, все-таки схожуискупаюсь, – неожиданно решила Даша, проследив за ее взглядом. –Напоследок. Спасибо большое, что поговорила со мной!

– Да ладно тебе, не за что, – возразила Инна,вставая. – Постарайся скорее выкинуть из головы кошмар, который с тобойтут произошел. Хотя, знаешь, я уверена, что ты скоро забудешь все, как страшныйсон.

Следующий час Даша просидела на море. Вопреки предсказаниюИнны, вчерашние события не собирались оборачиваться сном. Наоборот: ейказалось, что вчера все было очень реально, а вот сейчас она находится вкаком-то полусне и никак не может проснуться. Даже море казалось ненастоящим.Рядом постоянно был Максим, пытаясь о чем-то говорить с ней, но Даша молчала, ион оставил ее в покое.

За полчаса до выезда она позвонила маме.

– Дашка, я тебя жду! – Мамин взволнованный голосказался очень далеким, хотя слышно было хорошо. – Я тебя встречу ваэропорту с Олегом Викторовичем, не беспокойся. Дашка, все хорошо, все позади!

Отъезд из отеля Даша не запомнила. В аэропорту, увидевнезнакомые лица среди их группы и услышав пожелания приехать еще, поняла, чтоэто другие гиды, присланные турфирмой взамен Маши и Левы. Из всех, с кем онапознакомилась в отеле, улетали одним с ней рейсом только Сонечка и Женечка. УЖенечки было сонное, заплаканное лицо, и она держалась в отдалении от остальнойгруппы, чему Даша только порадовалась. Соня ходила рядом с ней и что-тобеспрестанно говорила.

Борис, Никита, Алла и Максим уже были в аэропорту – ждалиотправления своего самолета на Санкт-Петербург, который вылетал на полчасараньше Дашиного, московского. В зале, сидя рядом с Максимом, Даша исподтишкапосмотрела на Аллу, Бориса и Никиту, пытаясь понять по их лицам, произошлочто-нибудь между ними или нет. Но Никита выглядел оживленным и бодрым, Борисхмурился, а Алла (на ее шее из-под ворота ее рубашки виднелся черный опал)молчала – все как обычно.

С Максимом они говорили о какой-то ерунде – совсем не о том,о чем стоило бы говорить. Что-то про дьюти-фри, про посадку в самолет, пропогоду в Москве и Питере… Это все было неважно. Но важное не выговаривалось,просто невозможным казалось произносить в битком набитом людьми залекакие-нибудь слова, которые говорят друг другу на прощание близкие люди.