Тринадцатая Ева - Антон Леонтьев

– Выстрели – и узнаешь!

Она положила пистолет на стул и сказала:

– Кто ваш заказчик?

Профессор погладил белоснежную бороду.

– Какая разница – кто! Имя тебе все равно ничего не скажет…

Ева взяла пистолет и снова выстрелила. На этот раз пуля вошла в стену в паре сантиметров от правого уха профессора. Тот, дернувшись, стал вопить, что Ева сошла с ума.

– Быть может. И виноваты в этом вы! Кто заказчик?

– Герман Юнгштедт. Мы с ним вместе разработали проект «Адам». А как еще назвать проект по производству Ев? Конечно, «Адам»! Но Герману хотелось мгновенных результатов, а в науке такого не бывает. Да еще какие-то вечные проблемы с женой, сначала первой, затем и второй… Поэтому я предпочитаю умыть руки и унести ноги, пардон за каламбур…

Ева посмотрела на него и спросила:

– Почему вы использовали только женщин?

– Потому что любая Ева даст сто очков вперед любому Адаму! – ответил профессор. – Герман хотел в самом деле производить и Адамов, но я отговорил его от этого. Мужчины ненадежны, слишком играют гормоны, в особенности у молодых, да и избавляться от брака Ев проще, чем от брака Адамов… А убивают они не хуже, а даже лучше. И никто не будет подозревать женщину, ибо все ищут мужчину… К тому же именно женщины ведутся на объявления, которые мы давали в поисках биологического материала…

Перед глазами Евы встала картинка – молодая нагая женщина в доме около рынка, где она пришла в себя. Убила она ее – или нет? Или это сделала другая Ева?

Например, та самая, номер семнадцать, которая убила «сектантов».

– А кто эти люди в черном? – спросила она. И профессор заявил:

– Конкуренты, милочка! Ибо о том, что Герман затеял что-то сногсшибательное, узнал его старый друг и заклятый враг Михаил Смелянский. Он пытался узнать, чем же мы занимаемся, чинил препятствия, но до сути, кажется, так и не докопался. Впрочем, это безвредные придурки, как и их шеф, некогда бывший закадычным приятелем покойного Германа, а затем ставший его бизнес-копией, правда, весьма бледноватой…

Значит, зря она убежала от «сектантов»… Не исключено, что они могли ей помочь… Хотя кто знает – и для тех, и для других, и для Юнгштедта, и для Смелянского, она была только объектом, браком важного эксперимента, Евой № 13…

– А другая Ева… Та самая, которая их убила… – произнесла девушка. – Она ведь тоже погибла? Но убили ее не «сектанты», то есть я хотела сказать, люди этого самого Смелянского… А кто-то другой!

Она вспомнила типов, которые забирали тело ее сестры по несчастью. Или особы, которая, как и она сама, являлась жестокой убийцей, эдаким своеобразным биороботом?

Профессор вздохнул и заявил:

– Ну, это «уборщики». Из команды Германа. Потому что если имеется фабрика по производству Ев, то нужен кто-то, устраняющий мусор…

Мусор… Вот как он говорил о них, живых людях!

– Но они ее не ликвидировали. Ева № 17 самоликвидировалась.

Ева посмотрела на него и спросила:

– Что значит – сама? Она что, покончила жизнь самоубийством? Но ведь я видела ее тело. На нем не было никаких пулевых отверстий или признаков насильственной смерти. А, понимаю, яд!

Аркадий Ильич снова вздохнул и ответил:

– Нет, не яд. Просто все Евы, и ты в том числе, были запрограммированы на самоуничтожение. Представь себе идеального убийцу – совершает преступление, а потом просто умирает!

Ева в недоумении взглянула на бородача, а тот продолжил:

– Это мое изобретение, милочка, мое! Правда, кто-то на него тотчас позарился, поэтому мне и пришлось покинуть проект «Адам», пока было возможно уйти подобру-поздорову…

– Вы запрограммировали их… умереть? – спросила Ева, и профессор ответил:

– Ну, утомлять техническими деталями тебя я не собираюсь, все равно не поймешь. Однако ты права, это своего рода программа. Представляешь, какие это открывало перспективы! Ведь человеческий организм – это тоже своего рода механизм, правда высокоорганизованный. И весьма уязвимый. Точнее, не механизм, а компьютер. И если запустить в него программу, после выполнения которой от компьютера требуется самоликвидироваться…

Он победоносно взглянул на Еву, а та в очередной раз за короткое время испытала желание взять и пристрелить профессора на месте.

– Она и самоликвидировалась! Выполнила задание, убила этих никчемных субъектов и потом умерла! Просто ее организм прекратил процессы жизнеобеспечения, и Ева превратилась в труп. Правда гениальное изобретение?

– И много вы таких экспериментов ставили? – произнесла медленно Ева, осторожно кладя руку на рукоятку пистолета.

– Много! – подтвердил профессор. – Причем разных! Да, жертвы были, и не только среди Ев, и так являвшихся биоматериалом. Но и среди людей ко всему непричастных. Надо же было испытывать новых Ев. Прорывы в науке всегда требуют жертв!

А что бы сказал профессор, если бы кто-то пристрелил его, обосновав это тем, что сие пойдет на пользу науке? Впрочем, вопрос был идиотский – пристрели профессора, он бы после оного деяния вряд ли бы был в состоянии что-то сказать…

Ева убрала руку с рукоятки пистолета. Они лишили ее прошлого. Они определяли ее настоящее. И были готовы отнять и будущее. Стерли воспоминания. Сделали убийцей… Или, во всяком случае, хотели сделать…

Разве это были люди? Себя они мнили творцами, делателями новых Адамов и Ев. А на самом деле…

На самом деле были подручными сатаны, мелкими чертями, ассистентами зла…

– Но ты, Ева, и в этом отличилась! Ибо разработанная программа самоуничтожения на тебя не действовала.

Девушка пристально посмотрела на него и спросила:

– Вы приказывали мне умереть?

– Да какая разница, я или кто-то другой! – махнул рукой профессор. – Ты – ходячее чудо! Раньше бы я запер тебя у себя в милом пансионате и поставил бы ряд экспериментов. Но теперь… Герман совсем слетел с катушек! Я прекрасно знаю, кто его науськивает против меня. Но какая теперь разница!

Ева снова взглянула на пистолет и произнесла:

– Эта фабрика… Фабрика Ев… Где она? У вас в милом пансионате?

– Нет, в другом месте. В пансионате мы держали твою сестру…

Профессор запнулся, поняв, что сказал то, чего не следовало говорить. Ева сузила глаза, и ее рука снова легла на рукоятку пистолета.

– Сестра? Ну да, вы же вели речь о ней с этим патлатым… У меня есть сестра? Она тоже одна из Ев?

Профессор усмехнулся и сказал:

– Нет, но могла бы ею стать. Даже должна! Потому что у нее, твоей родственницы, похожий набор генов. Так что интересно проверить, обладает ли она твоими уникальными способностями или нет…