Тринадцатая Ева - Антон Леонтьев

Ева нашлась! Его Ева! И только его!

– Извините, что тогда ушла по-английски, но я боялась… Думала, что вы, быть может, доложите обо всем моему мужу… Хотя еще больше я боялась, что из-за моего визита у вас будут неприятности… Они ведь у вас были?

Улыбаясь во весь рот, доктор закричал:

– Ева… То есть Женя… То есть Евгения Александровна…

– Зовите меня Женя… Хотя имя Ева мне всегда нравилось, поэтому я и назвалась им, когда пришла к вам на прием. Извините, что обманула вас, я не хотела… Я ничего этого не хотела… – Она вздохнула и вдруг заплакала.

Доктор Чегодаев буквально завопил:

– Ева… То есть Женя… Ева – потому что вы одна-единственная женщина на планете! Да что там, во всей Вселенной! Ева… то есть Женя… вам требуется помощь? Где вы?

– Кажется, я знаю, – произнесла она. – В какой-то квартире… Подождите, я сейчас выгляну из окна… так и есть, я бывала здесь… нет, не в квартире, а около нее… Потому что я знала, что у моего мужа есть любовное гнездышко. Да и он сам, кажется, не особо скрывал. И я как-то из любопытства проехалась по улице. Это где-то в Щукино… Но самое ужасное… Поэтому я и позвонила вам… Я здесь не одна!

Доктор попытался ее успокоить, заявив, что тотчас приедет и заберет ее оттуда.

– Кто с вами? – добавил он. – Вам угрожает опасность?

Женщина вздохнула и произнесла:

– Помните, я рассказывала вам о своем кошмаре… О сне, который стал реальностью… О том, что убиваю своего мужа… Втыкаю в него нож… Так вот, это произошло на самом деле! Я пришла в себя и вижу – он лежит рядом! Он, мой муж, Герман… Он и еще какая-то особа… И они оба мертвы. Убиты!

Оцепенев на мгновение, доктор произнес:

– Ева… То есть я хотел сказать – Женя… Вы в квартире? Запритесь в ванной! Я приеду, как можно быстрее приеду! Дождитесь меня! Вы знаете улицу?

Ева дрожащим голосом назвала. Только, конечно, не Ева, а Женя. Да, у него была одна Женя, которую он потерял. Но теперь он обрел другую – и ее терять не намеревался.

– Понимаете, это все, как в моем сне… Или в том, что я считала сном, а это на самом деле было реальностью… Я пришла в себя, а рядом мертвый Герман… И моя рука, которая покоится на ноже, торчащем у него из груди! Господи, я убила его, убила!

Дмитрий Иннокентьевич, сжимая телефон так, что костяшки пальцев побелели, отчеканил:

– Ева… То есть Женя, запомните – вы никого не убивали! Это он все подстроил!

Но ведь до этого момента он считал, что за галлюцинациями Евы стоит ее муж Герман? А если Юнгштедт убит…

То кто же тогда затеял всю эту ужасную операцию?

– Но если не я, то кто? – спросила в ужасе женщина. – Да, я убила… кажется, я даже помню, как убивала его… Хотя нет, не помню, но мне кажется, что помню… Я совсем запуталась, у меня болит голова…

– Ева! – завопил доктор Чегодаев, но Ева больше не реагировала на его слова. Он ни на секунду не допускал возможности, что Ева причастна к убийству, кажется даже двойному.

Его Ева, во всяком случае…

Ведь имеется еще и другая Ева. Или даже другие Евы… И одна из них находилась на заднем сиденье его автомобиля. И ведь, может статься, она тоже была причастна к произошедшему – или могла вывести его на истинного организатора и заправилу…

Судорожно набирая в поисковике смартфона названную Евой улицу, Дмитрий Иннокентьевич сообразил, что находится с противоположной стороны здания – туда он убежал, выпрыгнув из автомобиля и беседуя с Евой…

Нет, не с Евой, а с Женей! С его Женей. С его – и ничьей больше.

Он вывернул из-за угла, желая во что бы то ни стало поехать за Евой. Конечно, сначала надо разобраться с другой, той, что носила номер тринадцать, однако это подождет…

Но никакой Евы около входа в консультацию не было. Ева испарилась – а вместе с ней и его автомобиль. Доктор на мгновение остолбенел – он что, припарковал автомобиль где-то в другом месте? Да нет же, прямо у входа, благо сегодня у профессора, собиравшегося удариться в бега, был неприемный день…

Но тогда куда исчез его автомобиль?

И вдруг он все понял и похолодел. Ну конечно, эта мерзавка, которую он не по своей воле забрал у профессора, эта Ева № 13, притворялась. Он ведь заподозрил, что она уже там, прикованная к стулу, была в сознании, но делала вид, что все еще в беспамятстве. Она элементарно дождалась, когда же он выскочит, словно ошпаренный, из автомобиля, отвлечется, конечно же забыв прихватить с собой ключи…

И она укатила прочь на его автомобиле!

Доктор чертыхнулся, не зная, что делать. Звонить в полицию? Нет, только не в полицию… Потому что если то, что сказала ему Ева, правда…

Ему требовался автомобиль. Он подошел к входной двери консультации, нажал звонок и крикнул:

– Профессор, одолжите своего железного коня. И больше вы меня не увидите!

Аркадий Ильич, конечно же, не откликнулся, тогда доктор Чегодаев подошел к припаркованному сбоку, на почетном месте, о чем свидетельствовала особая золоченая табличка с именем его бывшего патрона, темно-синему «Мерседесу» и пригляделся к нему. Затем, взяв с клумбы увесистый камень, являвшийся частью бордюра, со всей силы ударил по боковому стеклу.

Тотчас раздался истошный вопль автомобильной сигнализации, а стекло пошло трещинами. Не прошло и тридцати секунд, как из здания выскочил трясущий бородой и изрыгающий проклятия профессор.

– Димочка, тварь ты такая, ты что сделал! – заорал он, потрясая пистолетом, зажатым в руке. А потом разразился площадным трехэтажным матом, столь не соответствовавшим его, профессорскому, имиджу.

Доктор Чегодаев подошел к Аркадию Ильичу, вырвал у него пистолет и, наставив его на профессора, сказал:

– Ключи – и ничего более! Мне нужна ваша тачка, и потом мы расстанемся!

Аркадий Ильич немедленно присмирел, вытащил из кармана ключи и проскрипел:

– Попомни мои слова, Димочка, недолго тебе осталось небо коптить…

– Думаю, вы склеите ласты раньше, профессор! – сказал Дмитрий Иннокентьевич и, усевшись за руль чужого «Мерседеса», дал газу. На мгновение притормозив перед Аркадием Ильичом, он прокричал:

– И не вздумайте обращаться в полицию! Потому что у вас у самого рыльце в пушку. Лучше собирайте манатки и покидайте страну!

Он рванул с места, швырнув профессору под ноги пистолет, думая об одном: успеть вовремя.

Дмитрию Иннокентьевичу повезло – он попал в «зеленую волну», не застрял ни в одной пробке и наконец-то добрался до дома по адресу, который сообщила ему Ева.

Нет, не Ева, а Женя!

Он знал, что удача сопутствует ему. Точнее, не ему, а им. Еве и ему… Нет, Жене и ему! Это была компенсация за всю прежнюю боль, за все давние страдания… За его ошибки и глупость.