Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале - Штефан Людвиг

в таких делах торопливость редко приносит плоды. И все же, едва его палец коснулся кнопки «Отправить», не прошло и полсекунды, как в пустом торговом зале раздался пронзительный сигнал – знакомый звук мобильного телефона, предвещающий входящее сообщение. Этот звук был полон тревоги и обещания.

Гость, который еще мгновение назад казался погруженным в свое безмятежное безразличие, вскочил с места, словно подстреленный, и, не удосужившись сделать даже глотка из своей чашки, стремглав покинул магазин.

Ровно через тридцать две минуты после того, как Хайнлайн отправил свое сообщение, на планшет Морлока пришел ответ – от пользователя, назвавшегося «красный». И хотя на сей раз это не были загадочные цифры, а всего лишь восемь одинаковых знаков вопроса, они в точности отражали состояние души самого Хайнлайна: «????????»

На этом нить оборвалась, и Норберт понял, что в этом направлении ему больше не продвинуться. Но была и другая мысль. То, что телефон молодого человека отозвался столь быстро, могло, конечно, быть всего лишь совпадением. Однако этот субъект с его вульгарными татуировками, небрежной одеждой и не в последнюю очередь отвратительными манерами с самого начала казался Хайнлайну подозрительным – словно персонаж из дурного сна, где все кажется слишком очевидным, чтобы быть лишь случайностью.

Поскольку на следующий день молодой человек так и не появился, Хайнлайн решил повторить свой эксперимент через день, но на сей раз безуспешно: ответа не последовало. Он не считал это опровержением своей догадки, ибо телефон молодого человека не лежал на мраморном столике; он мог быть переведен в беззвучный режим в одном из карманов его джинсов, а может, его и вовсе не было с хозяином.

Хайнлайн твердо решил не спускать с него глаз. И вот, когда спустя еще три дня молодой человек, все-таки явившись, покидал лавку, он, вопреки обыкновению, не свернул налево, а пошел направо, в сторону оперного театра. Хайнлайн, не выказывая ни малейшего волнения, тихо последовал за ним, скрываясь в тени улицы, и с немым любопытством наблюдал, как молодой человек скрылся в дверях копировального салона Бритты Лакберг.

Детективный инстинкт Хайнлайна пробудился. Когда отправитель под именем «зеленый» прислал на планшет Морлока очередную числовую комбинацию – 29 080 400, – он даже не пытался понять ее смысл.

У него появилась иная зацепка.

Глава 58

– Прекрасное филе дикого лосося! – воскликнул Хайнлайн, стараясь перекричать треск и шум работающих копировальных машин. На кончиках пальцев правой руки он виртуозно балансировал фарфоровой тарелкой, а затем с ловкостью настоящего метрдотеля поставил ее на прилавок Бритты Лакберг. – С хрустящей корочкой из пармезана и с нежнейшим…

– Разрешишь? – Она с трудом протиснулась мимо него с охапкой бумаги для копира, которая с глухим стуком приземлилась возле аппарата. – Минуточку…

– …с нежнейшим кремом из смородины и хрена, – не потеряв равновесия, завершил Хайнлайн и протянул ей тщательно завернутый в салфетку комплект столовых приборов. – Рецепт достался мне от деда.

– Выглядит восхитительно, – промолвила Бритта Лакберг, осторожно разворачивая приборы, и, наколов на вилку кусочек паштета, отправила его в рот с видом гастрономического знатока. – И вкус превосходный, – проговорила она с набитым ртом.

– Спасибо, – кивнул Хайнлайн.

– Нет, это тебе спасибо! – ответила она с мягкой улыбкой, в которой светились искорки неподкупной благодарности.

Так же как Хайнлайн давно воспринимал Марвина почти как сына, Бритта для него стала кем-то вроде дочери. Норберт не только любил ее общество, но и наслаждался видом того, как она ест. Он с интересом следил за каждым ее движением – как она жевала, как глотала, как с каждым прикрытием глаз словно смаковала каждый оттенок изысканного букета ароматов, который он когда-то был способен различать до мельчайших нюансов. Ему это было теперь недоступно. Так было и сейчас. Но он пришел к Бритте Лакберг по другой причине.

Воздух в тесном помещении был удушливым, стены были заставлены до последнего сантиметра копировальными аппаратами всех размеров; повсюду царил запах горячего пластика, жесткого ковра и свежей офсетной бумаги. Между ними громоздились картонные коробки, рулоны бумаги и плакаты до самого потолка. Немногие свободные места на стенах были завешаны афишами (Мы печатаем ЛЮБУЮ футболку!), объявлениями (50 % скидка студентам – только при предъявлении студенческого билета) и предупреждениями (НЕ ПОЛЬЗУЙТЕСЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО ЦВЕТНЫМ ПРИНТЕРОМ!!!).

– Похоже, у тебя здесь работы невпроворот, – начал Хайнлайн, стараясь не сразу перейти к делу. – Опять задерживаешься допоздна?

Диссертация, пояснила Бритта между двумя уколами вилки, которую должны забрать завтра утром.

– Десять экземпляров, почти двести страниц. Я предложила спиральный переплет. – Она не спеша откинула со лба непокорную прядь волос – это движение Хайнлайн уже начинал воспринимать как особую, почти интимную черту ее облика, едва ли не его любимую. – Но нет, – продолжила Бритта с легким оттенком иронии, – он непременно хочет клееный переплет. Ах, эти люди… – сказала она, и в ее голосе прозвучала усталость.

– Клиент сам определяет, чего он хочет, – заметил Хайнлайн, позволив себе наставнический тон, который при всей своей строгости вполне соответствовал его возрасту и многолетнему опыту. – Наша задача – предложить ему качество.

– Качество? – фыркнула Бритта, откинув голову с легкой досадой, словно услышав банальность, слишком часто повторяемую. – Тут все решает цена, Норберт! В интернете полно контор, где все это можно заказать онлайн в два счета! Они не только быстрее, но и дешевле. Я еще радуюсь, что хоть кто-то до меня доходит…

– Потому что ты предлагаешь личную консультацию, Бритта. Это со временем обязательно даст свои плоды. Ведь, кроме качества, самое важное – непосредственный контакт с клиентом…

– У тебя может быть, – отрезала она, устало закатывая глаза.

– И у тебя тоже, – настаивал Хайнлайн, в глубине души видя перед собой логотип своего нового конкурента с усатым поваром, чья улыбка все больше напоминала издевательский оскал. – Конкуренция – двигатель торговли, – произнес он, чувствуя, как это лукавое лицо из мира рекламы превращается в насмешливую маску тролля.

– Ну, как знаешь, – вздохнула Бритта и соскребла последние крошки с тарелки, потом облизала вилку. – Спасибо еще раз! Ну что ж… мне снова пора за работу. – С этими словами она обреченно вскинула руки, словно сдаваясь перед усталостью, и посмотрела на него с утомленной улыбкой, в которой светилась не горечь, но тихое, почти родственное понимание.

– Только не переусердствуй, – наставительно заметил Хайнлайн, наконец переходя к главной причине своего визита. У него было два часа, чтобы обдумать свою легенду, которая, увы, держалась на кучке безобидной лжи. Но это было простительно: расскажи он Бритте всю правду – и тем самым поставил бы ее под угрозу.

Норберт принялся непринужденно рассказывать о якобы забытом бумажнике одного