Пережить все заново - Алена Белозерская

Литвин оторопело выпрямился, не ожидая подобного поворота событий. Он и предположить не мог, что эта молчаливая дамочка окажется тем, кто инициировал встречу, или его посланником. Выглядела она обычной барышней-одиночкой, которая после тяжелого рабочего дня решила расслабиться в теплом кафе. Получается, все это время женщина наблюдала за его поведением, находясь на таком близком расстоянии, что могла легко рассмотреть капельки пота у него на висках. Видела беспокойство и нервозность, то, как он постоянно смотрел на часы и оглядывался по сторонам. А потом, когда ей позвонили, вероятно, доложив, что Литвин никого не привел за собой, решила начать разговор. «Железное самообладание», – подумал Литвин и ужаснулся, осознав, что перед ним сидит не «залетный» наглец, решивший «снять» легкие деньги с обезумевшего от страха отца, а серьезный противник, который намерен играть по-крупному, просчитав все заранее.

– Слушайте внимательно, потому что повторять дважды я не стану, – противно растягивая слова, проговорила женщина и благодарно кивнула официантке, поставившей перед ней чашку. – Завтра в десять утра вы привезете мадам Матуа по этому адресу, – она перевернула страницу журнала, и Литвин увидел бумажку, лежащую между листов. – Берите.

Он послушно выполнил указания.

– Как только мадам Матуа будет на месте, я сообщу, где находится ваша дочь.

Литвин задумчиво посмотрел на аккуратно выведенный черными чернилами адрес.

– Понимаю, что вы не намерены объясняться, – сказал он. – Возможно, вам не давали подобных инструкций, но все же ответьте. К чему эта игра? Насколько мне известно, Полина не прячется, и вы можете спокойно встретиться с ней. Я даже скажу, где она находится.

– Мне известно, в каком отеле остановилась мадам Матуа. – Уголки губ женщины дрогнули и потянулись вверх, лицо стало мягче, но от этой улыбки веяло угрозой, что заставило Литвина беспокойно пошевелить плечами. – Я действительно могу встретиться с ней, когда пожелаю.

– Тогда почему вы просите привезти ее? И при чем здесь я и моя дочь?

Женщина облокотилась о стол и сложила ладони перед собой.

– Вы – орудие, а Нина – стимул, – ответила женщина. – Завтра в десять вы привезете мадам Матуа по указанному адресу. Я дам вам пистолет, и вы выстрелите в нее.

– Что?!

Литвин подумал, что ослышался или неправильно перевел иностранные слова. Однако выражение лица собеседницы сказало, что он все понял верно.

– Жизнь Нины взамен жизни Полины Матуа. Мне кажется, это равноценный обмен.

– Что такое сделала Полина? И почему вы хотите убить ее моими руками? Кто вы?

– Столько вопросов…

– На них придется ответить, – оборвал женщину Литвин. – Получается, вы или ваш хозяин враждуете с ней, но не решаетесь делать это открыто. Я не имею к вашему противостоянию никакого отношения, поэтому вы поступили опрометчиво, вмешав меня в свои личные конфликты. И тем более ошиблись, когда выкрали моего ребенка. Уважающие себя люди не поступают столь подло. Они устраняют разногласия другими способами.

– Вы ругаете меня? – Женщина насмешливо подняла бровь. – Плевать мне на ваше уважение. В своей стране будете вести дела так, как считаете нужным. – Она подалась вперед, приблизила к Литвину лицо и нагло оглядела его. – Вы на моей территории. Захочу, и, едва вы выйдете из кафе, вас собьет автомобиль. А друга вашего застрелят в номере или утопят в ванне. Как только я избавлюсь от вас, Нина останется здесь одна. И я абсолютно равнодушно брошу ее где-нибудь, например в Сен-Дени. О, вам ведь не известно, насколько ужасен этот район – наркоманы, проститутки, арабы и прочая мразь!

– Это ваша война, – дрогнувшим голосом произнес Литвин.

– Да, но на войне нет правил. Авто уже ждет вас на стоянке отеля, – сказала женщина, положила перед ним ключи от машины и назвала цифры номерного знака. – На нем вы приедете на место встречи. Теперь можете идти, – она повелительно взмахнула рукой. – Разговор окончен. Впрочем, задержитесь на секунду. Ознакомьтесь и не думайте, что я бросаюсь словами.

Женщина перевернула еще несколько листков журнала и постучала пальцем по фотографии. Литвин посмотрел на изображение Нины, сделанное в каком-то незнакомом, но весьма благоустроенном месте. Она держала в руках мягкую игрушку и улыбалась в камеру. Снимок был сделан недавно, потому что на левой руке у Нины еще была заметна легкая рана, которую она нанесла себе незадолго до исчезновения, пытаясь разрезать твердое яблоко. За спиной у девочки стояла женщина, и именно она сейчас вела беседу с Литвиным. Плечи ее туго обхватывали тонкие кожаные ремешки, идущие вниз, к поясу. Они плотно крепили две кобуры к ремню в брюках. Черные рукояти пистолетов заставили Литвина с опаской задержать дыхание, ведь рядом с вооруженным человеком находилась его дочь. Но сама Нина, похоже, не испытывала страха. Более того, она весело улыбалась, даже казалась счастливой и беззаботной, будто совершенно не понимала, что находится в руках убийц. Это означало, что с ней хорошо обращались. Подобное заключение успокоило Литвина, он едва слышно вздохнул, с любовью вглядевшись в нежное лицо дочери, и почувствовал острую боль в груди из-за своей беспомощности.

– Вы приедете один, – сказала женщина, захлопнув журнал. – Вернее, в компании мадам Матуа. А сейчас возвращайтесь в отель и до утра не выходите из номера. Никому не звоните. Все ваши разговоры прослушиваются, и, как только я узнаю, что вы кому-либо сообщили о нашей беседе, избавлюсь от вашей дочери. Не рискуйте напрасно и поймите, наконец, что Нина не представляет для меня интереса. Если вы не выполните мои условия, я просто убью ее и вас, а потом найду другой способ подобраться к мадам Матуа.

– Вы? – горько усмехнулся Литвин.

– Предположим, я. Или не я. Уходите!

Она пристально наблюдала за тем, как он подошел к вешалке, где висело его пальто, затем быстро покинул кафе. На улице Литвин с недоумением огляделся, будто не понимал, где находится и что произошло, затем взмахнул рукой, остановив проезжающее мимо такси. Женщина еще несколько минут смотрела в окно, после ответила на звонок.

– Хорошо, ведите его до отеля, – сказала она в трубку, повернулась к соседнему столику, где седовласый пират ужинал с «внуком», и, захватив свой стул, подсела к ним.

– Свободен! – Дон Хавьер бросил на стол крупную купюру и презрительно посмотрел на то, как бойко мальчишка схватил деньги и бросился к двери. – Я все слышал, – сказал он, похлопав Инес по руке. – Иди к машине, я задержусь на несколько минут.

Дождавшись, когда Инес исчезнет в дверях, дон Хавьер незаметно осмотрелся, отмечая, обращают ли на его персону внимание. Не обнаружив ничего подозрительного, вытащил из кармана мобильный и набрал номер Люка.

– Сильный духом, – сказал Хавьер. – Но он привезет ее. У него просто нет другого выхода. Что теперь?

– Завтра в девять тридцать ты встретишься с Тони, – ответил Люк. – Я задержу Литвина на сутки, поэтому у нее будет достаточно времени, чтобы найти Конрада, а у нас – чтобы подготовиться.