Кодекс честного вора - Владимир Колычев

– Взялся… – усмехнулась Дарина. – Это ты взялся… Он был, а ты взялся. И в Москву меня увез… Скажи ему спасибо за то, что ты живой.

– А разве это жизнь? Он отобрал у меня все! Тебя отобрал! Сына! Я уже не говорю про деньги…

– Это были мои деньги, ты меня кинул. Мы всего лишь вернули свое… И зря ты Артему предъявляешь. Зачем ты ему предъявляешь, если не сможешь спросить?

– Предъявить, спросить… – передразнил ее Саша, неприязненно наморщив лоб. – Живете по уголовным законам, еще и кочевряжитесь этим.

– По этим законам живет весь мир. И в бизнесе все по этим законам. И во власти так… Если власть у народа ворует, чем Артем хуже? Не хуже! Он лучше! Госбюджет – это тот же «общак», а чиновники тащат из него… «Крысы» они, а не люди. Артем этих «крыс» наказывает… И ты «крыса»… Ну, чего смотришь? Не надо тут хорошеньким прикидываться! Все вы хорошенькие, пока слабые…

– Я не слабый, я сильный!

Саша и руку от груди в сторону откинул, и ногу вперед выставил, но Дарина лишь презрительно усмехнулась, глядя на него.

– Ну, покажи, какой ты сильный! Я тебе даже вариант предложу! В зону давай, к Артему. Сначала зону под себя возьмешь, а потом ему предъявишь. Ну, и спросишь… Ты же сильный, ты справишься!

– Я?! В зону?!. Я не какой-то там уголовник, чтобы в зону!..

– Фуфло ты, Саша. Потому и живешь, как фуфло. Потому и поимели тебя, как фуфло. Сначала Сергил поимел, потом и мы… Что ты там про Виталика говорил?

– Ну, деньги после него остались… А что?

– А почему они остались? Потому что Викторов был такой же «крысой», как и ты. И где он? Спросили с него, нет его больше. И с тебя могли спросить… Ты молиться на Есаула должен, а ты бочку на него катишь. И с острова съехал… И с «крыши»…

– А не хочу я на острове! Надоело! Жизни там нет! А здесь у меня дело… И я новую жизнь хочу начать! – Саша подошел к Дарине и мягко сжал пальцами ее запястье. – Там не двести тысяч было, а больше… Вокруг нас тогда это воровское воронье кружило, я не знал, что с этими деньгами делать. А тут один товарищ взаймы попросил… А я взаймы не даю, да и деньги большие… Дима бизнес-план мне показал, убедил меня в перспективах, я вложился. И у него все получилось… Дима сейчас в коме, после аварии, если оклемается, все равно работать не сможет, – продолжал он. – А я соучредитель, и опыт у меня есть. Там агрокомплекс, зерно, хранение, переработка. Я в этом ни бум-бум, но будет время, разберусь… Зерно на экспорт идет, с этим еще легче будет… У Димы дом свободный, мы бы могли пока там пожить. А потом свой дом построим. На берегу Дона… Поверь, это лучше, чем на берегу океана. Там тоска, а здесь жизнь… Я здесь интерес к жизни почувствовал…

Саша вплотную приблизился к Дарине и прижался к ней.

– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? – спросила она.

– Да, хочу… Но захочешь ли ты?

– А как же Артем?

Саша отпрянул от нее как от чумной. Он сделал круг по каминному залу, нервозно сжимая и разжимая кулаки.

– Твой Артем не оставит нас в покое! – И слова его прозвучали так же нервно.

– Не оставит, – покачала головой Дарина. – Артем – это на всю жизнь.

– Но тебя же хотят убить… Если я тебя отсюда увезу, кто меня в чем обвинит?

– Ну вот, ты уже думаешь, как перед Артемом оправдываться будешь, – пренебрежительно усмехнулась Дарина.

Артем – это действительно навсегда, и она с этим уже смирилась. И еще она привыкла к тому, что Сашу можно любить заочно… Пусть убирается на Дон, а она останется здесь. Артем далеко, но, тем не менее, здесь она будет рядом с ним.

– Думаю, думаю… В том-то и дело, что думаю… Я точно знаю, что мы должны быть вместе… Тебе нельзя здесь оставаться, ты должна поехать со мной!

– Я остаюсь.

– А Ромка?

Дарина промолчала. Да, Роме нельзя здесь оставаться, и если есть возможность увезти его отсюда, она должна ею воспользоваться. Но пусть Саша сам предложит забрать его.

– И Ромка останется здесь.

Дарина вмиг протрезвела, услышав голос Бовика. Он стоял в широком проеме входной арки. Стоял с «узи» в руках, ствол был направлен на нее.

Она с ужасом смотрела на него. Откуда взялся этот дьявол? Как он проник в дом?

– Ну, чего смотришь? – оскалился Сева. – Думаешь, если охраной себя окружила, то все путем?..

– Как ты сюда попал? – выдавила Дарина.

– Попала ты, а я пришел… Это волчья нора, здесь должен быть запасной выход.

Конечно же, она знала про запасной подземный ход. Только Артем знал, и она… Но, как оказалось, знал еще и Бовик. И она должна была предусмотреть такой вариант. На квартиру в Новогиреево не сунулась, испугалась, что Бовик просчитал этот «схрон», а о черном ходе в дом не подумала. Забегалась, заморочилась, упустила…

В комнату ввели Рому. Одной рукой громила обхватывал его плечи, а другой зажимал рот. Рома с ужасом смотрел на мать и мычал, пытаясь вырваться из медвежьего захвата, но куда там.

– Сейчас позвонишь на пост, – глянув на Рому, с торжествующей усмешкой сказал Бовик. – Позвонишь и скажешь, чтобы все убирались. Или… Он выразительно провел пальцем по горлу, показывая, что может быть с Ромой.

Дарина потянулась за телефонной трубкой. Дом охранялся с внешней стороны, в самом здании никого не было. Враг внутри дома, и внешняя охрана уже не поможет, а только усугубит ситуацию. Если вдруг завяжется бой, Бовик пристрелит всех, кто сейчас в доме, и уйдет через подземный ход… А так будет хоть какая-то возможность договориться. Тем более, Дарина знала, что ему нужно.

– И спокойно говори, без нервов, а то если вдруг, всех вырежем, – угрожающе добавил Бовик.

Дарина кивнула, набирая номер. Разговаривая с начальником дополнительной охраны, она старалась, чтобы ее голос звучал бодро и даже весело. Да, ей позвонили, сказали, что угроза миновала, поэтому в усилении она больше не нуждается. Остаются только штатные охранники, и остальные могут ехать домой.

Бовик удовлетворенно кивнул, когда она положила трубку на стойку.

– Сына отпусти! – потребовала Дарина.

– Сначала скажи, что с Есаулом. Я слышал, ты была у него недавно? Зачем ты к нему ездила?

– Есаул жив, и ты приговорен.

– Коротко и ясно. – Бовик попытался улыбнуться, изображая бесстрашного ковбоя, но вышла лишь жалкая гримаса.

– Но у тебя есть шанс. Ты оставляешь меня в покое, «становишься на лыжи» и теряешься навсегда. Чем дальше ты уедешь, тем лучше для тебя.

– В покое – это, значит, упокоить? – скривился Сева.

– Не смешно.

– Ты стукнула на меня Есаулу?

– Это уже без разницы. Сматывай удочки, пока не поздно.

– В меня сегодня стреляли.