Работа над ошибками - Питер Лавси

— И Брюс находился с вами?

— Да. Причем это был его первый матч. Он считал, что уровень игры в Южной Африке гораздо выше, и ему не терпелось показать нам, какой он мастер. А наши ребята обожали розыгрыши. Когда мы уже были неподалеку от Уэльса, одному из парней пришла в голову идея спросить у него, взял ли он с собой паспорт. Видели бы вы его лицо. Он, естественно, сказал, что паспорт ему не понадобится. Ну а мы давай его подначивать, рассказывать про то, какие строгости у валлийцев на границе и что сегодня участвовать в игре ему наверняка не придется. Кто‑то предложил высадить Брюса на английской стороне Северн‑Бридж, а потом подобрать на обратном пути. Он страшно занервничал.

Потом один из наших говорит — мол, давайте запихнем Брюса в багажник и прикроем его трико и прочим тряпьем и так перевезем через границу. Он очень обрадовался такому решению. Когда мы остановились перед самой границей, надо было видеть, как этот Брюс забрался в багажник и пытался улечься так, чтобы его не было видно.

— Господи!

— В общем, мы захлопнули багажник, пересекли границу и остановили машину прямо за пунктом пропуска. Затем вышли и принялись стучать по крыше машины, словно это злые пограничники ищут контрабанду.

— Но потом‑то вы его выпустили?

— Только после того, как отъехали от границы миль десять. Но никто ему ничего не стал объяснять, и потому на обратном пути мы проделали все еще раз.

— Мне кажется, это была жестокая шутка, — заметила Джули. — Мужской юмор часто ставит меня в тупик.

Одним из первых, кого Питер и Джули увидели, вернувшись на Манверс‑стрит, был старший инспектор Джон Уигфулл — через весь коридор он громко отдавал какие‑то указания сотруднице в штатском.

— А‑а‑а, вот и вы, — протянул он при виде Даймонда и его временной помощницы и поинтересовался: — Мне хотелось бы с вами поговорить.

— О чем?

— По поводу миссис Вайолет Биллингтон. Насколько я понимаю, сегодня утром вы провели с ней беседу.

В голосе Уигфулла нетрудно было различить обвинительные интонации.

— Да, провел.

— В одиночку?

— Да, — ответил Даймонд, пытаясь вспомнить в деталях разговор с миссис Биллингтон и определить, что он сделал не так и с какой стороны на него могли обрушиться неприятности.

Неужели старая карга подала на него жалобу? Нет, только не это, подумал Питер. Однажды его уже вызывали на ковер к начальству из‑за сфабрикованного обвинения в нападении на допрашиваемого. Именно тогда он ушел из полиции.

— И как она? — спросил Уигфулл.

— О чем вы?

— Я о миссис Биллингтон. С ней все было в порядке?

Даймонд пожал плечами:

— Да, в порядке.

— Видите ли, сейчас она у нас в отделении — там, внизу. Она избила своего супруга — до потери сознания. Может, у вас есть предположения, почему она это сделала?

Даймонд, будучи не в силах вымолвить ни слова от изумления, покачал головой. Уигфулл рассказал ему, что час назад из дома супругов Биллингтон в Ларкхолле поступил телефонный звонок. Звонила студентка‑квартиросъемщица. Вернувшись с занятий, она обнаружила хозяина дома, Уинстона Биллингтона, лежащим без сознания в холле с окровавленной головой. Решив, что в дом проникли злоумышленники, студентка бросилась в кухню, посмотреть, не пострадала ли и миссис Биллингтон. Выяснилось, что та цела и невредима. Жена хозяина дома сидела за столом и пила водку. Миссис Биллингтон сообщила квартиросъемщице, что это она избила своего мужа, и согласилась, что, поскольку он все еще дышит, будет лучше вызвать «Скорую».

— Где сейчас мистер Биллингтон?

— В университетской больнице, в реанимации. Мы оставили в палате своего сотрудника на случай, если он придет в себя.

— Неужели он настолько плох?

— Медики говорят, травмы очень серьезные. Супруга отходила его пластиковым пакетом, наполненным медными монетами. Они держали пакет у двери и складывали туда мелочь, чтобы раздавать людям, собирающим средства на благотворительность. Монет в пакете было много. Получилось нечто вроде импровизированного кистеня. Таким можно проломить голову.

— Показания у нее взяли?

— Пока нет. Она в туалете — ее выворачивает наизнанку. Слишком много водки. Не беспокойтесь, с ней Блинстон.

Даймонд повернулся к Джули:

— Пожалуй, вам лучше поехать в больницу.

— Вы что, меня не слышали? — удивленно вскинулся Уигфулл. — Я же сказал, что в палате дежурит наш человек.

— А я хочу, чтобы там находилась Джули, — резко возразил Даймонд. Атмосфера мгновенно накалилась, но он, вопреки обыкновению, решил не обострять ситуацию и пояснил: — У нас появились новые сведения, что мистер Биллингтон, возможно, замешан в убийстве Бритт Стрэнд. Мы собирались допросить его. Если он вдруг придет в себя, все, что он скажет, может иметь важное значение.

После того как Джули отправилась в больницу, Даймонд присоединился к Уигфуллу в комнате для допроса свидетелей и расположился рядом с ним за столом. Напротив них усадили миссис Вайолет Биллингтон — избившую мужа домохозяйку, признавшуюся в своем преступлении. Одетая в салатово‑белый кардиган, она была так бледна, что ее кожа по цвету почти не отличалась от лежавших перед ней бумажных салфеток. Однако водянистые голубые глаза излучали то же презрение, с каким утром она смотрела на Даймонда. Судя по всему, миссис Биллингтон была готова давать показания.

Включив диктофон, Уигфулл произнес несколько фраз, предшествующих любому допросу. Затем поинтересовался у женщины, намерена ли она рассказать о том, что случилось с ее мужем.

Миссис Биллингтон суммировала все происшедшее в одной емкой фразе:

— Он пришел домой, и я его ударила.

— Но для этого должна быть какая‑то причина.

Последовала долгая пауза, после которой миссис Биллингтон решительно произнесла:

— Он чудовище — вот вам причина.

— Постарайтесь объяснить, миссис Биллингтон, что вы имеете в виду.

Она бросила на Уигфулла испепеляющий взгляд:

— А то вы сами не знаете. Он убил нашу квартирантку.

Надо отдать Даймонду должное — услышав это заявление, он не издал торжествующего вопля и не подпрыгнул до потолка, а, беря на себя инициативу, хладнокровно и сдержанно поинтересовался:

— Вы говорите о Бритт Стрэнд? Я задаю уточняющий вопрос, чтобы при последующем прослушивании записи ни у кого не возникло сомнений.

— А о ком же еще я могу говорить — о царице Савской?

— Значит, вы имеете в виду именно Бритт Стрэнд?

— Да ладно вам! Конечно, ее!

— Муж сам сообщил вам об этом?