Китайский Шерлок Холмс - Ши Чэнь

– Он объявил войну, – ответил Чэнь Цзюэ с посеревшим лицом.

Чжэн Сюэхун покачал головой от бессилия:

– Зачем ему так поступать?

– Посмотрите на краску на стенах, характер мазков – ничем же не отличается от комнаты Гу Юнхуэя. – Чэнь Цзюэ сделал глубокий вдох, а потом повернулся ко мне: – Хань Цзинь, мы напоролись на крупные неприятности. Мое пророчество, к несчастью, сбылось. Маньяк из прошлого, скрытый седьмой герой сказки Гу Юнхуэя, прячется среди нас.

Чжэн Сюэхун с изумлением посмотрел на Чэнь Цзюэ:

– Как это возможно?!

Мой друг указал на стену и серьезно произнес:

– Возможно или невозможно, это уже произошло.

После Гу Яна убийца расправился с Тао Чжэнькунем. В отличие от того, что он сделал в запертой комнате Гу Яна, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы выкрасить комнату Тао Чжэнькуня в красный цвет, чтобы сделать ее такой же, как двадцать лет назад. Что он хотел доказать? Бросить вызов Чэнь Цзюэ? Я не знал.

Завтра должна приехать полиция. Может быть, мы переживем сегодняшний вечер и найдем спасение завтра. Или же мы все здесь умрем, как умерли несчастные гости двадцать лет назад. Очень странно, что в такой момент я смог взять и успокоиться. Это потому, что я не боюсь смерти или просто согласился принять участь, уготованную мне судьбой? Я подумал, что сдался. Я взглянул на Чэнь Цзюэ, моего самодовольного друга, который, как и я, повесил свою умнейшую голову, позволив раскаянию поглотить себя.

Чэнь Цзюэ обошел тело Тао Чжэнькуня, стянул простыню с кровати и накрыл ею труп. Заперев дверь, наша группа спустились в гостиную.

Ван Фанъи и Чжу Лисинь плечом к плечу сидели на диване. Ван Фанъи смотрела на нас, нахмурив брови, а Чжу Лисинь робко опустила голову. Дядя Чай в растерянности стоял позади них. Чжу Цзяньпин расхаживал туда и обратно по атриуму, то и дело вытирая платком капли пота со лба. Завидев, что мы спускаемся, все они окружили нас.

– Мы только и можем сидеть сложа руки? Нам надо вырваться отсюда! – со страхом сказал Чжу Цзяньпин.

– Если у вас нет машины, вы заблудитесь, – выдохнул дядя Чай, выглядя немного встревоженным.

– Это всяко лучше, чем отдать себя на растерзание! Неужели ты хочешь увидеть, как нас всех тут убьют?!

Чжу Цзяньпин пристально посмотрел на дядю Чая, а затем устремил взгляд на нас в надежде получить одобрение.

Услышав такое, Чжэн Сюэхун покачал головой:

– Покидать Обсидиановый особняк неразумно. Завтра приедет полиция, а если мы безрассудно уйдем отсюда, то это даст убийце еще больше возможностей. Предлагаю отныне не разделяться; спать будем все вместе в гостиной, не возвращаясь в комнаты. Сторожить будем по очереди, по двое.

– Пусть так и будет, – тихо согласилась Ван Фанъи.

– Профессор Чэнь, как вы на это смотрите? – поинтересовался мнением Чэнь Цзюэ Чжэн Сюэхун.

– Хм…

– Есть ли у кого-нибудь возражения? – Чжэн Сюэхун оглядел всех собравшихся в гостиной, словно председатель собрания. Увидев, что никто не собирается протестовать, он пробормотал: – Хорошо, тогда так и поступим.

Я поднял запястье и посмотрел на часы. Было восемнадцатое августа, девять сорок две утра. До утра девятнадцатого числа оставалось почти двадцать четыре часа. По словам Чжэн Сюэхуна, нам предстояло провести вместе сутки, что показалось мне сложным. Но в ситуации, в которой мы оказались, это было наилучшим выбором. Действовать в одиночку было крайне опасно, коварный убийца мог нанести удар в любой момент. Поэтому все остались в гостиной. Дядя Чай принес из кухни испеченные с утра булочки, все разделили их между собой и немного поели. У Чжу Лисинь не было аппетита, она только надкусила булочку и отложила ее. От ее исхудавшего личика у меня закололо сердце.

После завтрака дядя Чай снова сходил на кухню и вернулся оттуда с кофейником и чашками, а потом молча начал разливать всем кофе. Никто не переговаривался, все были погружены в свои мысли.

Чэнь Цзюэ сделал глоток кофе, который передал ему дядя Чай, а потом обратился к Чжао Шоужэню:

– Офицер Чжао, вернитесь со мной на место происшествия чуть позже. И ты, Хань Цзинь, тоже.

– Хорошо, без проблем. – Я положил кусочек сахара в чашку и размешал кофе серебряной ложечкой.

Чжао Шоужэнь, похоже, не питал большого интереса к предложению Чэнь Цзюэ и без раздумья отпустил несколько общих фраз.

– Вы всё еще не сдались? – спросила Чжу Лисинь. Ее голос был едва слышен.

Чэнь Цзюэ посмотрел на нее и без колебаний кивнул.

Чжу Лисинь вдруг как будто что-то поняла – и громко произнесла:

– Тогда я передаю дело Гу Яна вам. Я верю, есть еще человек, способный схватить убийцу, и это определенно вы, профессор Чэнь Цзюэ. Прошу вас, вы обязаны поймать мерзавца, убившего Гу Яна!

Она была сама не своя от волнения, в ее голосе слышались всхлипы. Мне больно было видеть ее такой.

– Зачем убийца снял с доктора Тао Чжэнькуня одежду? – продолжая хмуриться, пробормотала себе под нос Ван Фанъи.

– Я тоже это отметил, – высказался Чжэн Сюэхун, уцепившись за ее слова. – Когда убили Гу Яна, убийца так не сделал. К тому же в деле Гу Яна местом происшествия стала запертая комната, а в случае с Тао Чжэнькунем – нет. Все это намеренно?

Ван Фанъи скрестила руки на груди и кивнула в знак согласия:

– Единственное сходство между двумя случаями заключается в том, что в обоих из них стены выкрасили в красный цвет. Чем объясняется подобное поведение? Почему убийца решил выбрать этот цвет? С точки зрения криминальной психологии это может быть проекцией его подсознательного желания: красный может, например, символизировать кровь, и, покрывая стены красной краской, он как бы смывает грех своего преступления кровью убитого. Но зачем ему было снимать с Тао Чжэнькуня одежду, это остается непонятным.

Чжу Цзяньпин запустил пальцы в свои взъерошенные волосы и тихонько предположил:

– Может быть, убийца – извращенец?

Чжэн Сюэхун скривился:

– Извращенец? Я так не думаю.

– К чему гадать на кофейной гуще… – Чэнь Цзюэ мгновенно поднялся с места и подошел к лестнице. – Убийца наверняка наследил на месте преступления. Он от меня не уйдет!

2

Чэнь Цзюэ стоял рядом с телом Тао Чжэнькуня; его лицо не выражало ни сострадания, ни скорби.

Чэнь Цзюэ, которого я привык видеть, – сильный человек, не показывающий окружающим свои настоящие эмоции, не позволяющий узнать, что у него на уме. На этот раз все было иначе. Я отчетливо ощущал, как менялись его эмоции. Злодей разозлил его, и на этот раз он напоминал боксера, который не смог ответить на удар. Его психологический барьер рухнул