Рыцарь чужой мечты - Галина Владимировна Романова

– Все в порядке, старик, – кивнул Вячеслав, заглядывая на кухню. – Ты такой на самом деле. В том смысле, что действительно в прокуратуре работаешь. Ужинать собрался?

Ужином растрепанный кочан салата, развороченный батон и ополовиненную палку колбасы трудно было назвать. Закусь какая-никакая, это еще куда ни шло. А ужин…

Ужин, по представлению Севы, должен был бы пыхтеть на сковородке, томиться в духовке, вариться в кастрюльке и издавать манящий аромат горячей картошки, сочного мяса или зажаренной курицы. До таких изысков его руки не доходили, других рук в его доме не имелось.

– Ты чего пришел, Слава? – глянул на него Сева с недоброжелательным значением.

– Проблемы у меня, старик, появились после твоего визита, вот как. – Вячеслав отщипнул лист салата, сунул его в рот и лениво пожевал. – Все было в норме вроде бы, а как ты сунулся ко мне, так и началось.

– Что конкретно? Что началось?!

Сева был зол на гостя, за то, что тот скомкал его редкий свободный вечер. Зол на себя за то, что предстал перед ним в одних трусах. Зол на Гришина, который сначала надумал дать ему задание по установлению личности любовника повесившейся женщины. А потом дал задний ход, постановив, что эту линию в разработку пускать не стоит, и без того все и всем ясно.

– Ну чего молчишь, Слава? – снова повторил Сева, на всякий случай отступая к кухонной двери.

Черт его знает, с чем пришел к нему этот качок? Может, он больной на всю голову и как кинется сейчас на него, и примется душить, как придушил, возможно, свою любовницу. Это ведь только Гришину все понятно. У самого-то Севы сомнений много возникло в ходе расследования.

– Мне кажется, что за мной следят. – Крутые плечи гостя внезапно поникли, сделавшись совершенно обычными, почти как у Севы. – Гадкое ощущение, можешь себе представить?!

– Могу, конечно, но почему ты связываешь возможную слежку за тобой именно с моим визитом?

– Ну… Не знаю я! А с чем еще мне ее связывать?! – Вячеслав снова полез к кочану салата, начав беспардонно щипать листья. – Все было нормально, и вдруг чую, что мне в затылок дышит какая-то падла! Слушай, а это не вы меня пасете, а? В смысле, не менты, нет?

– Думаю, нет. – Сева покачал головой, подумал еще и уже более уверенно: – Нет, с нашей стороны наблюдения не было.

Гришин же сказал, что эта версия бесперспективна, что Севе не следует больше заниматься ее разработкой. Из фигурантов один Вячеслав и нарисовался. Личность парня, которого так обожала и побаивалась погибшая, установлена не была по той же причине: Гришин велел отвлечься. Кто тогда может следить за качком?

– Я не знаю! Но волосы на загривке каждый раз шевелятся, когда я его чую, – пожаловался гость Севе. – Очень отвратительное ощущение!

– Стоп. А с чего это ты взял, что это непременно он?! – тут же зацепился Сева. – Это ведь может быть и одна из обиженных или брошенных вами женщин. Не так ли?

– Не так. – Вячеслав покачал головой, со вздохом уселся на Севино место за столом и, сложив ладони меж коленей, нехотя признался: – Я ведь… Я ведь после Наташки ни с кем никаких шашней не заводил.

– А что так? – изумился Сева. – Неужели чувства у вас к ней были? Поверить не могу!

Поверить было невозможно, стоило вспомнить рассказ Вячеслава о странности их отношений. Наталья ведь с кем только не делила свое одиночество. У нее было много разных мужчин, а одного она так и вообще любила.

– Чувства, не чувства, но забыть ее мне оказалось не так просто, – еще тише, чем прежде, проговорил Слава. – Знаете, я ведь даже на кладбище к ней ходил.

– На похороны, в смысле?

– Нет, на похороны не пошел. Потом уже… Через пару дней сходил с цветами. Постоял и… Черт побери! – Он дернулся всем телом, будто его ударили, вжал голову в плечи и испуганно глянул на Севу исподлобья: – А ведь тогда я и почувствовал в первый раз, что за мной кто-то наблюдает.

– На кладбище, в смысле?

– Ну да! Именно там. Я оглянулся, почувствовав. Никого. Мне так жутко стало, подумал еще суеверно, что это она за мной с того света наблюдает, и почти галопом оттуда. – Вячеслав мотнул головой. – На выходе оглянулся, тут его и увидел.

– Кого?

– Ну мужика этого. Я потому и говорю, что это не может быть женщина. Я же ясно видел, что это мужчина за мной идет. Он еще за дерево тогда спрятался, но что мужик, я рассмотрел совершенно точно. – Он потер ладонь о ладонь, зажатых меж коленей, и спросил, глядя с надеждой на Севу: – Что делать, командир?!

– Так, так, так… – забыв, что в трусах, рубашке и носках он выглядит не очень внушительно, Сева заметался по кухне, на ходу рисуя план действий: – Ты сегодня возвращаешься домой и никого к себе не впускаешь. Никого! Сиди тихо как мышь. А завтра с утра я жду тебя у себя на работе. Раз справки наводил, то знать должен, где я работаю.

– А зачем я туда? – перепугался непонятно чего Вячеслав.

– Поедем в одно место, будем сотрудничать с художником.

– А зачем? – снова ничего не понял гость.

– Затем, что фоторобот мы с тобой так и не составили, переключив свое внимание туда, куда нас заставили переключить, – проговорил Сева, моментально уловив глубокий смысл только что оброненной им фразы.

– Фоторобот кого? – продолжал тупить Вячеслав.

– Того парня, с кем, возможно, у твоей Натальи был бурный и продолжительный роман.

– А-аа! Вон что! – наконец-то проявил чудеса сообразительности перепуганный не по-детски Вячеслав. – Думаешь, это он за мной следил?

– Поживем – увидим.

Уклонился от прямого ответа Сева, а сам тут же подумал, что кому еще придет в голову мысль посетить Наталью на кладбище? Только ее бывшему возлюбленному… возможно.

Ох, и наподдаст ему Гришин за эту самодеятельность! Ох, и наподдаст. Насупится, примется орать и грозить лишениями за самоуправство. Ему ведь все давно ясно, а тут вдруг помощник с параллельной версией всплывет.

На удивление, Гришин наутро принял его достаточно миролюбиво. Нет, для порядка поворчал, конечно же, но никакими лишениями не грозил. И даже дал добро на составление фоторобота, потребовав держать в курсе следователей из Управления внутренних дел.

– В тесной сцепке, Михаил Семенович, – клятвенно приложил руку к сердцу Сева. – Только так и никак иначе! У нас с вами ведь даже и аппаратуры соответствующей нет. Все ведь там.

– У нас с вами, блин! – сморщился недовольно Гришин. – Ты это… Инициируешь, инициируй дальше, а меня сюда не приплетай. Все, ступай, Сева, ступай. Да, чуть не забыл. Фоторобот потом мне на стол.

– Так точно, – кивнул Сева.

– Хочу показать одному человеку хорошему. Очень ему не хочется, чтобы одна дамочка села. Ну просто брыкается изо всех своих сил, как ему не хочется. Пусть посмотрит, может, чего и углядит в том портрете. Он ведь настырный…