Рыцарь чужой мечты - Галина Владимировна Романова

– Хорошо! – выдохнул он удовлетворенно, втянув ноздрями запах тлеющих углей и жарящегося мяса.

– Хорошо! – поддакнул Саша, ворочая шампуром угли. – А ты чего траву топчешь? Жалко же, она такая вся… Как в паутине…

– В паутине, брат, это вы все были, пока этого придурка не посадили. Надо же, а! Нинка моя до сих пор к твоей Ирине пристает с вопросами.

– Чего это?

– Она на детективных историях помешана, я же тебе говорил. А тут шутка ли – живой участник. Как не поохать, не поахать! Кстати, мне по душе, что они подружились. – Женька дошел до угла дома, выглянул и рассмеялся: – Эти дурехи дорожку метут, представляешь?

– Представляю. – Саша улыбнулся, потер глаза, в которые попал дым, и перевернул решетку с мясом. – Мне тоже по душе их дружба. С Лизкой-то у них контакта не случилось.

– Кстати о Лизке! – Женька вернулся к мангалу, выкатил из стопки поленьев пенек покрупнее, уселся на него и заухмылялся. – Она мне звонила. Плакала!

– Да ну! С чего это?

– Люблю, говорит, Сашу, вернуть хочу. – Женька захихикал. – А я ей: поздно, говорю, подруга, встрепенулась. Женится он! Слушай, может, я поторопился? Ты женишься или нет на Ирине?

– Женюсь.

Саша положил решетку на деревянный стол, распахнул ее и принялся таскать вилкой громадные куски жареного мяса, укладывая их стопкой в глубокой миске.

– И она согласна? – не прекратил приставать его друг.

– Вроде да. Жить, правда, пока не знаем где.

– Вот это да! Да у вас жилья, как конь напахал. Вам ли печалиться?!

– То все не наше. Все на себе печать горя несет, так Ирина сказала. Будем думать. Пустишь в этот дом, если что?

– Мне-то что, живите, да и размножаться уже вроде как пора. – Женька заржал оглушительно, откидываясь назад, и чуть не слетел с пенька, вовремя подскочил. – Живите и размножайтесь в мире и согласии, и теперь уж без горя как-нибудь постарайтесь.

– Уж постараемся! – Саша замахнулся на него опустевшей решеткой. – Зови девчонок, будем праздновать.

Женька медленно пошел за дом, со странной улыбкой рассматривая, как оставляют его ботинки на подмороженной траве хрустящие следы. И уже совсем почти скрылся за углом, когда, вспомнив что-то, вынырнул из-за угла дома обратно и спросил:

– А что хоть сказать им, Саня? Что праздновать будем?

– Праздновать?.. – Саша закинул голову к зимнему небу, накрывающему землю мягким морозным сумраком. – А наступление счастья и отпразднуем, Жень! Случилось оно все же у меня, представляешь! А я уж и не ждал.