Крест - Ингар Йонсруд

— Господи, — сказала Кафа. — Я же была там. Здания, конечно, скрыты под сенью деревьев, но постройки-то крупные. С воздуха их должно быть видно.

— Айтишники сказали, что со снимком кто-то произвел некоторые манипуляции, — холодно произнес Косс. — А у кого есть такая возможность? — Вопрос повис в воздухе. — Я поинтересовался этой темой. То, что радиоактивные трупы сожгли и закопали в лесу после взрыва в Чернобыле — миф. Этого не было.

— Идеальная операция под прикрытием, — протянул Фредрик.

— В народе это место зовут Чернобылем. Никто не отваживается туда идти, потому что считается, что там радиация. Что в земле полно взрывчатки и ядовитых веществ. Но для чего использовалась эта постройка? Может быть, там держали Бёрре Дранге? Он оттуда вырвался, и кровь Рейсса на кресте поэтому?

— Там сейчас наши ребята, — ответил Косс. — Надеюсь, мы получим какие-то ответы. Наша проблема в том, что на свободе разгуливает террорист. И мы понятия не имеем о его планах.

— Со всем уважением, — сказал Фредрик без всякого уважения. — Эта проблема была у нас и четыре года назад. Когда вы закрыли дело, словно никакого Бёрре Дранге не существовало.

Косс взял свои серебряные часы и постучал ими по столу.

— Чего ты от меня хочешь, Бейер? Слёз? Тогда мы оценили его как неопасного. Решили, что все биологическое оружие обезврежено и дальнейшие поиски Дранге только повысят шанс, что общественность узнает о готовившихся террористических атаках.

— А что насчет Стаффана Хейхе? — спросил Фредрик, посмотрев инспектору прямо в глаза. — Хейхе охотился за Бёрре Дранге во время дела Сульру. Теперь Дранге снова появился, и…

— …Хейхе напал на тебя на вилле Равнли, — прервал его Косс.

Он достал еще одну фотографию из стопки.

— Ты просил студента, который отвез тебя на виллу, проверить все камеры наблюдения за период путешествия флешки от Маридалсваннет и до исчезновения. Вот что он нашел.

Снимок был нечетким. Но мощный лысый человек в маленьком красном «Мини» — явно не Бенедикте Штольц.

— Похож на Хейхе, — кратко прокомментировал Косс.

— Спасибо, — с ухмылкой отозвался Фредрик. — Ведь мертвые не убивают. — На лбу инспектора начала пульсировать вена, и Тересе с силой пнула Фредрика под столом.

— Господи, Всемогущий отец, царствующий во Славе своей на земле и на небе вовеки веков. Господи, я предал тебя. Прости меня. Клянусь твоим священным именем. Теперь я не могу тебя подвести. Ведь теперь ты — это я. Я — твоя воля, твое слово и твое деяние.

Хриплое бормотание мешало Леонарду Руди провалиться в сон. Он только дремал, словно тонул, слишком легкий, чтобы найти могилу в глубине и слишком тяжелый, чтобы выплыть на поверхность. В крайнем изнеможении, он с трудом открыл глаза и, прищурившись, попытался разглядеть, что его окружало.

Войлочный плед сполз вниз, и Леонард, стуча зубами от холода, потянулся, чтобы ухватить его. Тугая веревка врезалась ему в запястья, пальцы опухли и онемели. Он пытался максимально незаметно, сантиметр за сантиметром, натягивать на себя плед, приковав взгляд к силуэту под окном гостиной. Молящийся его не замечал. Только читал и читал молитвы, издавая уже совершенно невнятные звуки случайными движениями языка во рту. Свистящий шепот наполнял гостиную дома хюсманна в маленьком хуторе в лесу и свозь дерево поднимался вверх к небу.

Утреннее солнце принесло рассвет. Но шторы были задвинуты, а поверх них на карнизе висела простыня, и Маргарет и ее мать на фотографиях казались лишь темными пятнами. В доме наверняка ненамного теплее, чем на улице. Напавший на Леонарда Руди человек из Сульру выключил электричество.

— Они ищут меня, — прошептал он, бросив мобильные Леонарда и Маргарет в огонь, — Но не найдут.

От углей все еще шел едкий запах.

В припухлости на голове Леонарда пульсировала боль, уже не посылая ему яркие вспышки, но рана жгуче защипала, когда Леонард, подняв связанные руки, пощупал ее. Он сидел в гостиной, прислонившись спиной к стене и прижав колени к подбородку.

Маргарет дышала тяжело и часто. В полутьме Леонард не видел ее, только сверток одеяла на диване. Она стонала и вертелась, ее тоже мучили мрачные сны. Он никогда не забудет страх в глазах дочери, когда та увидела отца связанным и избитым. Когда она увидела человека, заставившего Леонарда лечь на пол.

— Ты могла бы сварить каши? — сказал человек Маргарет в первый день. — У тебя так вкусно получается.

Он ее не тронул. Вообще ничего с ней не сделал, и Леонард подумал, как же дико, что этот человек испытывал к Маргарет чувство благодарности.

— У вас есть имя? — спросила дочь на второй день.

— Многие называют меня пастором. А ты можешь звать меня домовым, если хочешь. — Он засмеялся, не душевно, но от души. Словно потер пенопластом о стекло. Когда-то этот человек был таким же, как мы, подумал Леонард. Где-то в глубине души за этими бегающими глазками и омерзительным ртом должно же у этого параноика остаться хоть что-то человеческое. Что же ему пришлось пережить, чтобы стать таким?

Перед сумерками на третий день пастор впустил свет в дом. Он долго стоял, изучая бревенчатую стену, щели которой Леонард недавно законопатил. И перевел взгляд на него.

— Разве здесь не висел крест господень?

Леонард не понял вопроса.

— Раньше здесь жила пожилая супружеская пара. Разве на этой стене у них не висел крест?

— Он лежит в сарае.

— Неудивительно, что ты навлек на себя гнев Божий.

И пастор послал Маргарет за крестом. Теперь он всегда лежал на полу перед молящимся мужчиной, рядом с Библией, ружьем и патронами, зажигалкой, свечами и толстым конвертом, который пастор принес с собой сюда из Сульру.

На четвертый день Леонарду удалось высвободить ноги из веревки. Он потер лодыжки о каменную плиту под камином, пока пастор дремал у ног Маргарет на диване. Леонард не успел подняться на ноги и наклониться за горячей кочергой, почти взяв ее в руки, когда услышал в ухе голос пастора.

— В следующий раз я ее ударю, — прошептал он и толкнул Леонарда в спину прикладом ружья. И пенопластом заскрипел по стеклу.

— Аминь.

Сегодня пятый день.

Пастор издал стон, положив последнее полено в камин и распрямившись. Оно затрещало и, вспыхнув, озарило давящий полумрак светом.

— Мы так думали. Но все иначе. Они повсюду. Они видят и слышат тебя.

— Кто? — устало спросил Леонард? — Кто?

— Они, — ответил пастор, взглядом обводя стены. — Но я знаю, кто они такие. Они еще заплатят за свои грехи. Как и все мы. Так что молись. Молись Господу нашему, пока у тебя еще есть время.

— Зачем ты здесь? Что ты хочешь с нами сделать?