Хождение по квадрату - Рид Фаррел Коулмен

В дверь постучали. Я остался стоять у окна, заставив себя не оборачиваться. Прежде чем Малоуни успел ответить, дверь открылась. Они не узнали меня со спины. Я не мог видеть лица, но представлял глаза — огромные, как блюдца.

— Джон на входе сказал, что парень из Бюро страхования штата хочет поговорить с нами, — обратился к своему боссу мужчина, чей нудный голос я дважды слышал по телефону.

Когда я обернулся, у меня в руке был револьвер 38-го калибра.

— Привет, джентльмены! Припоминаете меня?

Филип Роско — голос по телефону и мужик, о чью голову Кэти сломала мою трость, — был спокоен. Оружие его не испугало. Второй, Пит Клэк, задергался, переводя взгляд с оружия на мое лицо. Мой удачный удар не добавил ему красоты. Темно-лиловые синяки виднелись из-под повязки на сломанном носу.

— Вы что-то говорили о времени? — спросил я Малоуни.

Он спокойно процедил:

— Вам надо лечиться, Прейгер. Эти люди попали в аварию на Бейнбридж-роуд на прошлой неделе. Хотите увидеть копию истории болезни? — Он потянулся к ящику стола.

— Нет, благодарю. Держите руки на столе. Встаньте и вы туда, — приказал я, сделав жест в сторону Роско, а сам переместился в другой конец комнаты. — Не вы, Клэк. Стойте, где стоите! Значит, ваш босс прав? Вы оба попали в аварию на Бейнбридж-роуд?

— Да. — Они ответили хором, прямо как «Бич Бойз».

Я ударил Клэка по носу рукояткой 38-го. Как и в тот раз, на Грини-стрит, он рухнул, где стоял. Бинт окрасился в красный цвет. Я повторил вопрос. Роско продолжал стоять на своем. По понятным причинам Клэк ответить не мог.

— Вы снова его сломали, — простонал он.

— Даю последний шанс, — сказал я, стоя над ним. — Была авария или что-то другое?

Роско положил правую руку на воображаемую Библию, потом поднял ее и… солгал. Я приставил курок к виску Клэка. Он окаменел от страха и затаил дыхание. Его стон внезапно прервался. Я смотрел Роско прямо в глаза. Он молчал. Я нажал на спуск. Клик.

— Я просто тренируюсь, — оскалился я, — но в следующий раз выстрелю. Эй, Клэк, до чего же вы глупы! Разве не видите, что эти двое только и ждут, чтобы я вас прикончил? Что, будете и дальше их защищать?

— Пошли они… и вы туда же! — заорал он.

Я снова оттянул курок, крутанул барабан.

— Вы крепкий орешек. Может, мне избавить вас от необходимости чинить нос и просто отстрелить его?

— Ладно, ладно, — взмолился Клэк, — достаточно.

— Заткни глотку! — взревел Малоуни.

— Это был он, Малоуни! Он дал нам за работу лишнюю неделю оплачиваемого отпуска и три тысячи на двоих.

Я не знал, чье самолюбие задето больше: мое — из-за того, что меня так дешево оценили, или Роско с Клэком, которым так мало заплатили.

— Чья идея была спалить мою машину?

— Фил служил в антитеррористическом подразделении, — поспешил объяснить Клэк, когда я убрал оружие от его изуродованного носа. — Он сказал, что огонь — более весомое предупреждение, чем проколотые шины или разбитое ветровое стекло.

— Хорошо, убирайся. Роско, помоги своему дружку, и отваливайте.

Роско не поверил своим ушам.

— И это все?

— Ходи и оглядывайся, — сказал я. — Враги вашего босса занимают посты повыше, чем у него. Я бы не стал рассчитывать на него, что он прикроет в будущем вашу задницу. Теперь идите!

Когда они ушли, я вложил револьвер в кобуру и сел напротив Малоуни.

— Как вы их нашли? — Ему и правда было интересно.

— Вам понравится, — язвительно засмеялся я. — Кэти запомнила часть номера в ту ночь, когда они напали на меня в Сити, и я попросил Рико разыскать владельца. Роско не сказал вам, что это Кэти сломала мою палку о его голову?

Малоуни сделал вид, что не услышал.

— Но как вы связали машину Роско со мной? Машин с похожими номерами сотни!

— Я с самого начала думал, что это вы, вот и знал, где искать. А по манере понял, что это, скорее всего, бывший полицейский. Сначала поджег мою машину, а потом сразу позвонил в полицейский участок и пожарную часть, а не по девятьсот одиннадцать. Он знал, что в Службе спасения записывают голоса на пленку. А когда он направил на меня оружие…

— Он направил на вас револьвер?

— Да, и ваша дочь, кстати, стояла рядом, — сообщил я. — Полагаю, он утаил от вас подробности, не так ли?

Малоуни побагровел.

— Этот глупый сукин сын…

— За что платите, то и получаете. Так вот, значит, у него был тридцать восьмой калибр. От него так и разило копом. Я взял список фамилий в офисе Добровольной ассоциации патрульных и попал на Роско. Я решил, что случайных совпадений слишком много, когда узнал, что он живет в трех кварталах от вас. А фамилии Клэка я не знал до сегодняшнего утра.

— Я поражен — вторично.

В первый раз он поразился, когда я оказался ночью у Гоуэнус-канала и заметил утопленника раньше его. Кстати, моей заслуги в том не было — я получил сообщение.

— Люди, которые используют меня, чтобы утопить вас, захотели, чтобы я там оказался, — сказал я, — они же сделали так, чтобы ко мне в руки попали ваши личные дела. Я как собака, которая думает, что ведет хозяина на прогулку. А я такая послушная собака, что мне даже поводок не нужен. Сам напросился.

— А не лучше ли вам было — вместо того чтобы раскапывать мое прошлое — применить энергию в мирных целях и искать парня? Именно за это вам заплатили, не так ли?

— Кстати… — Я наклонился, достал пластиковый мешок для мусора, который все это время лежал на полу, и поставил его на стол.

— Что это?

— Подарок. Откройте.

Когда Малоуни вынул из мешка синюю парку Патрика, его лицо исказилось от страха и облегчения одновременно. Радость не мелькнула — не дрогнули в улыбке губы, не собрались морщинки вокруг глаз. Через мгновение лицо стало холодным и бесстрастным.

— Такие продаются на каждом углу. — Он швырнул мне куртку назад.

— Кого вы хотите убедить, меня или себя? Сами знаете — она его.

— Чепуха! — проревел он. — Откуда мне знать, что вы с самого начала не участвовали в их игре? Они ведь хотят отделаться от меня.

Тут он был прав.

— Мне сказали, что Патрик убежал из-за вас. — Я перефразировал Джека. — Что могло произойти между вами? Что вы ему сказали?

— Вы ничего не знаете, — ответил он. — Забирайте шмотки и убирайтесь из моего кабинета.

— Когда вы достали куртку, то не обрадовались, а испугались и почувствовали облегчение. Это меня на секунду смутило, — сказал я. — Могу понять облегчение. Какой отец реагировал бы иначе? Но откуда испуг и где радость?