Прощание с первой красавицей - Диана Бош

— Вика его шантажировала? — ахнула я. — Хотя, впрочем, я не удивлена. Она способна на что угодно.

— Ну, вот ты и знаешь теперь, почему застала меня тогда вместе с ней. Иди, ложись, завтра рано вставать.

— Зачем? — Я невольно зевнула.

— Следственный эксперимент. Разве я тебе не говорил?

— Не помню. Ладно, я пошла.

Даниил топал по квартире, на ходу бреясь и собирая какие-то бумаги, вдобавок успевая еще что-то жевать в перерывах. Увидев, что я проснулась, он, пробегая мимо, жизнерадостно скомандовал:

— Давай вставай! Не успеешь собраться!

— Куда? — нехотя поинтересовалась я, дождавшись его очередного появления.

— Как — куда? — удивился муж моей забывчивости. — Сегодня следственный эксперимент, я же вчера говорил тебе.

— Не хочу, — вяло отреагировала я.

— А придется. Хотя, впрочем, полежи, время еще есть. Да и что за беда, если ты не успеешь накраситься, пойдешь в натуральном виде. Мне лично так даже больше нравится.

Меня словно ветром сдуло с кровати. Наскоро ополоснувшись в душе, я вылетела из ванной, даже толком не вытершись. В коридоре сразу натекли с меня лужицы, и я едва не растянулась, поскользнувшись. Дан к тому времени уже прекратил метаться по квартире и с явным удовольствием жевал бутерброд, изготовленный им по собственному авторскому рецепту. Сие произведение кулинарного творчества состояло из тоненького кусочка хлеба, накрытого изрядными шматами колбасы и сыра. Всегда не могла понять: зачем, вообще использовать хлеб, если он столь тонок, что через него можно читать газету? По-моему, вполне можно сыр положить прямо на колбасу и не мучиться филигранной нарезкой батона.

Я, суетясь, то и дело пролетала мимо супруга, а его голова поворачивалась, как намагниченная, мне вслед. С удовольствием понаблюдав, как я пытаюсь элегантно натянуть на мокрое тело белье, Дан наконец сжалился надо мной и произнес:

— Не стоит так торопиться, за три часа вполне успеешь собраться.

— Как за три часа? — поперхнулась я, откладывая в сторону фен и расческу. — Ты же сказал, что мы опаздываем?

— Не правда, я сказал, что ты не успеешь. Тебе ведь всегда не хватает времени? Вот потому и сказал. Но сейчас я вижу, что ты вполне справляешься с графиком, и можно не торопиться.

— Даня, это же некрасиво! — обиделась я. — Ты знаешь, что такое высушить длинные волосы феном? Я же их чуть не повыдергала все от спешки!

— Иди, попей чайку, — миролюбиво предложил Дан. — Волосы целы, ты уже готова… Почти, — добавил он, хитро косясь на меня. — То есть при желании ты вполне еще сможешь время потянуть, чтоб все-таки опоздать.

— Злыдень, — буркнула я, наливая себе чай.

— Ну-ну, не дуйся.

— В качестве компенсации за причиненный ущерб хочу знать, как продвигается расследование.

— Это составляет тайну следствия, — ухмыльнулся Даниил, — проси что-нибудь другое.

— Расскажи! Пожалуйста!

— Не могу, — заупрямился муж.

— Данюшечка… Данечка… миленький, хорошенький, ну, пожалуйста… — заканючила я.

— С чего ты взяла, что я знаю? — вильнул в сторону супруг, пряча глаза.

— Ты сам сказал! — возмутилась я.

— Ничего я не говорил! Кроме того, что это составляет тайну следствия. Что, кстати, всем известно.

— А хочешь, я тебе массажик сделаю? — применила я подкуп.

Дан мечтательно воздел глаза к потолку. Потом вернулся к реальности и ответил:

— Хочу, но сказать все равно не могу. Зато обещаю обязательно все объяснить, когда расследование закончится.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Потом?

— Потом. Можно раздеваться для массажа?

— Можно. Потом. Когда расскажешь, тогда и разденешься. Благотворительностью не занимаемся! — отрезала я.

— Да-а? — разочарованно протянул Дан. — А авансовыми платежами?

— Нет! — рявкнула я.

— Ну, что ж поделаешь, — миролюбиво согласился муж, кажется, ничуть не расстроившись, что изрядно подпортило настроение мне. — Нет так нет. Будем скрипеть костями дальше. Собирайся и жди меня. Я за тобой заеду.

Я кивнула и уныло помешала ложечкой остывший чай.

Значит, сегодня следственный эксперимент. Не знаю, как он проводится, но в моем представлении нас, участников той злополучной вечеринки, должны собрать всех вместе и попытаться воссоздать все в точности так, как было в день убийства.

«Или убийств? — задумалась я. — Правильней, наверное, все-таки «убийств», их же было несколько. Или с Васей произошел несчастный случай? Действительно, почему бы и нет… Ну, бывает же так: у человека вдруг закружилась голова, он перегнулся через перила и… упал. Нет, не похоже. Да еще плюс смерть Сусанки и покушение на Любимцеву… Или на меня?» От последней мысли мне стало неуютно.

Когда мы приехали в Викину квартиру, там, кроме нее самой и следственной группы в полном составе, присутствовал еще и Шурик. Бравый лейтенант сидел в углу и нервно курил, поглядывая на всех исподлобья. Оптимизма его согнутая долговязая фигура явно не излучала.

«Оно и верно, — подумала я, — чего веселиться-то? Столько проблем из-за подруги. Так, стоп! — Я вдруг отчетливо вспомнила, как Олежка Ефимов назвал Вику его женой. — Капитан не мог ошибиться, поскольку был при исполнении. Значит, проблемы Шурика возрастают вместе со степенью родства? Или у них, в ФСБ, уже не так строго проверяют родственные связи, как раньше? Интересно, и как его занесло к Вике-то?»

В этот момент загремела входная дверь, и два прапорщика милиции, матерясь и чертыхаясь, втащили манекены. Ментам можно было только посочувствовать: лифт по-прежнему не работал, а этаж по-прежнему остался седьмой.

Один из манекенов в легкомысленной пестрой футболочке и обтягивающих брючках а ля гей призван был, видимо, изображать Васю Смирнова. Второй — вернее вторая — по странному стечению обстоятельств оказался жгучей брюнеткой с лилово-синими губами и такого же цвета ногтями. По иронии судьбы прапорщики, не знакомые с покойной Сусанной, привезли манекен, до неприличия похожий на нее.

«Красивая все-таки она была, Сусанка, — подумала я, — даже экстравагантный макияж ее не портил».

Следующей появилась Ковалева. Но почему-то одна, без мужа. Серафима вошла в гостиную и тихонько села на стоящий рядом со мной стул.

Шурика продолжала бить крупная дрожь. Теперь он уже не только курил, но еще и нервно тряс ногой с висящей на пальцах тапочкой. Наконец, тапка с громким стуком свалилась, я вздрогнула и тоже нервно потянулась за сигаретой.

— Извини, Диана, можно и мне? — тихо попросила Ковалева.

От столь неожиданной просьбы у меня глаза вылезли на лоб, да так там и остались, потому что я наконец заметила, какие разительные перемены произошли с Серафимой.