Предатель. Я не твоя - Элен Блио

— Я боюсь. Я не могу опять его потерять.

— Не потеряешь, милая, не потеряешь. Ты заслужила своё счастье. И на этот раз я не буду таким дураком. Я тебе его с того света достану.

Слова брата неожиданно запускают цепную реакцию. Всхлипываю. Рыдания прорываются.

Не хочу! Не хочу никакого «того света», не хочу, чтобы кого-то приходилось вытаскивать! Хочу просто жить с моим любимым. Стать его женой. Воспитывать сына. Родить дочь. И может, еще одного сына. И еще девочку.

Хочу много детей. Большую семью.

Вспоминаю то время, когда была жива мама, когда она жила с дядей Андреем, родила Даринку. У нас была настоящая семья. Пусть недолго, но была. И я любила эту семью. И хотелось, чтобы она была больше, чтобы мама родила еще мальчика.

Я ведь долго у неё была одна. И потом осталась совсем одна, без мамы, без отчима, без сестры. Тогда еще мучительнее захотелось иметь близких, родных. Большую семью, где меня бы все любили, и я бы любила всех.

Сейчас у меня такая семья есть. Да. И всё-таки хочется свою.

Мужа, детей.

Демьяна, Ромочку, и тех, кто появится у нас в будущем.

Поэтому меня так сильно пугает эта война с Арабовым.

Не хочу её. Не хочу.

Если бы я могла остановить Демьяна!

В то же время я прекрасно понимаю, если не закончить сейчас — покоя нам не видать.

Даже если Арабов получит всё — он не успокоится. Такие не успокаиваются.

— Малышка, сестрёнка, не переживай. Всё будет хорошо.

Никита обнимает меня. Он крепкий. Он сильный. Он родной.

Брат.

Брат, о котором я даже мечтать не могла!

Старший брат. Мой защитник.

— Знаешь, как я жалею сейчас что тогда полтора года назад не поступил иначе?

— Иначе? Как?

— Я не должен был на тебе жениться.

— Почему? — смотрю на Никиту не совсем понимая, что он хочет этим сказать.

— Мне надо было помочь тебе иначе.

— Как?

— Выкрасть твоего Шереметьева, привезти к тебе и заставить его взять тебя в жёны.

— Меня не нужно было заставлять. — знакомый глухой низкий голос заставляет вздрогнуть, поворачиваюсь и натыкаюсь на взгляд моего Демьяна.

Делаю шаг, освобождаясь из объятий брата, падаю в руки любимого мужчины, прижимаюсь, кайфую.

— Демьян…

— Не надо было заставлять. Но если бы ты тогда пришёл и нашёл меня, ты реально мог бы многое изменить.

— Если бы знать… — качая головой отвечает ему Никита.

— Тогда ты и Алёну свою мог бы найти.

— Да. И всё было бы иначе. Но мы все повелись на враньё. Все стали жертвами обмана.

— Просто не хотели верить в честность, в любовь.

— Я верил в то, что Алёна меня любит. — Никита трёт переносицу. — Я хотел вытащить её, просто ждал удобного момента, а потом…

— Потом она пропала. А ты женился.

— Женился, чтобы спасти твою женщину и твоего сына.

— Я тебе благодарен. Если бы я тогда не поверил отцу…

— Если бы я смогла поговорить с тобой.

— Хватит, слушайте… — обрывает нас брат. — Если бы, если бы… Всё уже случилось. И осталось в прошлом. Нам нужно думать о будущем. О том, чтобы больше никто не посмел нас обмануть.

— Что бы ни случилось, верь в мою любовь. — шепчет мне на ухо мой Демьян. Я трусь лицом о его грудь, вдыхаю аромат, задерживаю. Чтобы запомнить, сохранить.

— Люблю тебя. Пожалуйста, давай постараемся без этого — «что бы ни случилось», а? Давай ничего не случится?

— Я буду стараться.

— Нет. Пожалуйста. Пообещай, что не будешь лезть на рожон, что будешь действовать строго в рамках закона, Демьян?

— Конечно, буду… Мы с твоим отцом уже многое решили, продумали.

— Демьян… А можно… можно всё это как-то вообще без твоего участия?

— Малышка моя…

Он смотрит на меня, вижу как сжимаются челюсти. Я всё понимаю. Прижимаюсь крепче.

— Прости, любимый, прости. Ты должен сделать это, я понимаю.

Он должен.

Вернуть своё. Покарать мерзавца. Отомстить за отца.

Пусть его отец был… не самым лучшим человеком, но это его отец. И Демьян его любил.

— Пойдём в дом, ужинать пора.

За ужином собираемся все. Вся наша, теперь такая огромная семья.

Мой папа, Элина — его жена, Анастасия — мама Демьяна, Алёны и Дины. Я помню, что у Дема есть еще младший брат, Клим, кажется, он снова улетел в Европу. Алёна со своим сынишкой Никитой тут, и Никита старший с ними. Динка, которая играет с моим Ромашкой. Я. Демьян.

Многие бы удивились тому, что две семьи, которые враждовали столько лет теперь за одним столом, в одном доме.

Ужин получается веселым, дружелюбным, милым. Элина постаралась, чтобы всем было вкусно. Она же и поддерживает беседу, вспоминая о том, каким был в детстве Никита. Анастасия подхватывает. Оказывается, Демьян и Никита даже озорничали вместе. Тогда, когда семьи еще дружили.

Брат держит мать своего сына за руку, переплетает пальцы, целует её ладонь.

А я чувствую руку Демьяна на моей талии. Он шепчет мне на ухо.

— Ты такая красивая. Не могу оторваться.

Улыбаюсь, смотрю на него.

Он тоже очень красивый. Мужественный. Такой, каким всегда был.

Я тоже вспоминаю. Вспоминаю как разбила его машину, когда он предложил мне переспать с ним.

Как мы стали встречаться. Как я не могла поверить в то, что этот красивый молодой мужчина — мой.

Оказалось — не зря я не верила.

Хмурюсь.

Столько всего произошло между нами. Столько боли. Столько ненависти.

Сейчас я хочу только любви.

— Злата…

Демьян дожидается момента, когда мы остаёмся одни. Все уходят в гостиную, куда должны подать чай. Ромочку уносит Дина, подмигивает мне, обещая присмотреть за племянником.

— Злата… — Демьян говорит тихо, очень нежно. Я сразу понимаю, о чём он хочет спросить. — Ты не дала мне ответ. Ты выйдешь за меня?

Не отвечаю. Просто обнимаю его, приникаю к телу, впечатываюсь, беру его лицо в ладони, разглядываю.

Разве я могу ответить ему что-то кроме «да»?

Глава 52

— Компромат на Мирзоева? А ты способный парень, Демьян!

— А то! — ухмыляюсь, скаля зубы, — ты думал, я спущу ему всё, что он сделал с моим отцом?

— Я уж было в тебе засомневался, мальчик мой. — щерится немолодой уже, малоприятный внешне мужчина в дорогом костюме. Мой бывший тесть.

— Не стоило сомневаться.

Говорю твёрдо.

— Неужели?

Арабов щурится.

— Он же тебя вытащил?

— Вытащил. И что?

— Я так понимаю, вы родственники теперь?

— Бывает. Это ничего не меняет. Мирзоевы ответят за гибель отца и за крах нашего бизнеса.

— Ну, крах