Жизнь под чужим солнцем - Елена Михалкова

– Ты все выворачиваешь наизнанку!

Он сделал шаг к ней, но Даша отпрянула.

– Не подходи ко мне! – прошептала она, потому чтоголос внезапно сел. – Не подходи ко мне! Я не собираюсь никому ничегорассказывать, поэтому не трогай меня!

– Даша, успокойся, не собираюсь я тебя трогать!

Он сделал еще один шаг, и у Даши прорезался голос.

– Не подходи ко мне! – отчаянно выкрикнулаона. – Еще шаг сделаешь, начну кричать! Я тебе не Алина!

Она попятилась по аллее, и когда их стало разделять неменьше трех метров, повернулась к морю.

– Дашка! – крикнул он ей в спину.

Ее словно током ударило.

– Не смей называть меня Дашкой! – прошипела она,обернувшись к нему. – Вообще не смей никак меня называть! И не подходи комне, понятно? Не подходи ко мне, не то я сама тебя убью.

Он стоял на берегу неподвижно.

Господи, кругом одна ложь, мысленно простонала Даша, одналожь. Она повернулась и пошла по аллее, сначала медленно, потом быстрее,быстрее…

Максим сел на корточки и негромко выругался. Надо же былобыть таким дураком! И ведь теперь ей ничего не объяснишь и не докажешь – будетшарахаться от него, как затравленный заяц. Бедная напуганная девочка…

Он вспомнил Алину – Алину, которую никогда не смог быназвать бедной напуганной девочкой, ни при каких обстоятельствах. Она словнородилась женщиной – опытной, умной, знающей, чего хочет, и добивающейсяжелаемого. «Вот только со мной ей не повезло, – хмыкнул Максим. –Хотя она очень старалась. И образовывала, и учила жизни, и пыталась из менячеловека сделать, а все впустую. Я еще и сопротивлялся, подшучивал над ней. Вотэтого она мне простить и не могла – того, что я, скотина такая, посмел непросто не оценить ее усилия, а еще и посмеяться над ними».

Последний год их брака был самым тяжелым, вспомнилось ему.Алина закатывала истерики, могла целыми днями молчать, обидевшись непонятно начто… И все время пыталась прогнуть его под себя во всем – начиная от выборарубашек и заканчивая тем, какое мясо купить на ужин. Он все еще любил ее, хотяи понимал, что вместе им не жить. Любил как бы по инерции, и любовь быстротаяла, исчезала. Когда Алина поняла, что он ее разлюбил, то возненавиделавсерьез, потому что разлюбить ее, такую красивую, умную, уверенную в себе иобразованную, мог только последний мерзавец.

«Вот я и был для тебя последним мерзавцем, – мысленносказал Максим, обращаясь к бывшей жене. – Ты считала, что сделала меня,вытащила из грязи, а я отплатил тебе черной неблагодарностью – не пожелал бытьтаким, каким ты хотела меня видеть. Представляю, как страдало твое самолюбие.

Знаешь, мне так жалко тебя, что если бы ты была жива, я быпопросил у тебя прощения. Зря я не сделал этого раньше».

Он вздохнул, поднялся с гальки, отряхнул шорты и медленнопобрел к отелю.

* * *

Даша сидела на берегу уже час. Солнце село, но небо надморем было еще подсвечено розоватым и малиновым. Выше, там, где нежныезолотистые облака таяли в голубом, глубоком небе, летел самолет, завивая засобой белую шерстяную ниточку. Ниточка исчезла в облаке, а через несколькоминут появилась с другой стороны. Кончик ее уже расплывался, сливаясь понемногус облаками, но за самолетом и между облаков она была еще прочная, и Дашавнимательно смотрела на нее, думая, что можно было бы связать из следа отсамолета… Рубашку для ветра?

До нее доносились голоса отдыхающих и музыка, но на берегупочти никого не было. Какая-то пара плескалась в отдалении, слышался сдержанныйсмех, тихий мужской голос, но Даша не смотрела в ту сторону. Еще чуть-чуть, иона уедет отсюда. И все Борисы, Аллы, Никиты, Женечки, Максимы забудутся, какстрашный сон. «И я тоже?» – спросила Алина. «И ты тоже, – ответилаДаша. – Ты меня обманула. Ты позволила себя убить. Я хочу всех вас забытьи больше никогда не вспоминать. Я вернусь в Москву, устроюсь на новую работу,мне будут платить много денег, и отдыхать я буду ездить в Норвегию. Или вИрландию. Или в Шотландию. Там море совсем другое – холодное, сдержанное,ничего общего с этим теплым и расслабляющим. И поэтому мне ничто не будетнапоминать ни о тебе, ни о твоем бывшем муже».

Сзади послышался шорох. Даша обернулась, но никого неувидела. И все же немедленно вскочила и осторожно направилась к аллее. Она незнала, чего можно ожидать от Максима, и рисковать ей не хотелось. Вспомнила,что большинство отдыхающих должны быть на танцполе, радоваться какому-топредставлению с участием известных турецких исполнителей – известных в Турции,конечно, – и поэтому вокруг не так уж много народу, чтобы помочь ей «вслучае чего».

Она тихо шла по аллее, не зная, чем заняться дальше.Присоединиться к отдыхающим и веселиться она не могла. Возвращаться в номербыло не то что страшновато, но как-то… в общем, не хотелось. Оставалосьусесться на скамеечку и смотреть на море издалека, что Даша и сделала.

На соседней скамейке, в десяти метрах от нее, какая-то парасидела в обнимку, и до Даши доносился негромкий разговор, только она никак немогла понять, на каком языке. Прислушалась… нет, не русский. Ну что ж, вот ихорошо. Почему-то находиться рядом с соотечественниками ей не хотелось.

– Ну и что же мне теперь делать? – повторила онавслух. – Как я буду жить здесь оставшееся время? Если буду,конечно, – уточнила Даша. – И что еще придет ему в голову?

Тут она заметила, что с соседней скамейки к ней повернулисьдве головы, и спросила уже у них:

– Вы не знаете, что мне теперь делать?

И наткнулась на знакомый взгляд почти черных глаз.

Даша вздрогнула и присмотрелась. Фонарь стоял далеко, светабыло мало, но его хватило, чтобы разглядеть смуглых итальянцев, смотревших нанее со странным выражением. Даша вскочила со скамейки. Парень остался сидеть,но девушка тоже поднялась и теперь стояла напротив Даши.

– Что вам нужно? – испуганно спросила Даша.

Девушка стояла молча. Потом перевела взгляд на парня, но тотпокачал головой. Этот их безмолвный обмен мнениями Даше очень не понравился.Девушка кивнула и сделала шаг в сторону Даши, но парень схватил ее за руку иудержал. Продолжения Даша дожидаться не стала: отпрянув, как испуганный олень,она бросилась бежать в сторону отеля. Навстречу ей шарахнулась какая-то тень изкустов, Даша вскрикнула, но запах перегара успокоил ее: просто встретилсяочередной перепивший отдыхающий. Обойдя его далеко по дуге, она торопливо,почти бегом дошла до конца аллеи, время от времени оборачиваясь, чтобыпроверить, не идет ли за ней кто-нибудь. На аллее никого не было. Дойдя доконца, Даша остановилась.

Музыка здесь была слышна очень хорошо, и веселые, бодрыенапевы слегка привели ее в себя. Но сейчас мысль о том, что можно будет пойтитуда и танцевать вместе со всеми или просто слушать певцов, была еще болеенеприемлемой, чем полчаса назад. «Посижу в холле, пока не начну клеватьносом, – решила Даша, – а потом поднимусь в номер и сразу усну.Проснусь – а уже утро. Потом день закончится, и на следующее утро отъезд.Осталось не так уж и много».