До последнего удара сердца - Юлия Алейникова

– А что ж он ее не выгонит? – пыталась прощупать почву журналистка, опасаясь напрямую спросить, кто эта распоясавшаяся особа, и продемонстрировать собственную некомпетентность. А вдруг Нина Михайловна, поняв, что Жене личность любовницы не известна, замкнется и откажется от беседы?

– Да он бы и рад, да говорят, что Сергей Владиславович документы как-то так переоформил, что она то ли партнером его стала, то ли компаньоном, но, в общем, косметология аппаратная и прочие прибамбасы как бы им двоим принадлежат, а они вроде как часть клиники, что ли. Я сама не очень в этом понимаю, а спросить ни у кого не спросишь, потому как после смерти Сергея Владиславовича нам вообще велели рот на замке держать, – недовольно поджала губы Нина Михайловна.

– Она, что ли, велела? – сочувственно спросила Женя, размышляя о том, что узнать имя владелицы косметологии, наверное, не так уж и сложно. А значит, дело, можно сказать, уже сделано. Ай да она! Утерла нос Скрябину, да еще как быстро и легко!

– Кто, Стрижелецкая? Да нет, ей плевать на нас и на наши разговоры, это директор волнуется, как бы до клиентов и пациентов сомнительные слухи о смерти владельца не дошли, чтобы репутацию клиники не испортить, – махнув рукой, делилась Нина Михайловна, но Женя ее уже не слушала.

– Стрижелецкая? Вы сказали Стрижелецкая? – не совладав с собой, воскликнула она.

– Ну, да, – как-то побледнела Нина Михайловна. – А вы что, не знали?

– Но ведь она лучшая Маринина подруга! Я сама с ней недавно говорила, такой невинной овцой прикинулась! Вот дрянь, то-то я ее сразу невзлюбила, как чувствовала! – продолжала бурлить девушка, уже не слушая медсестру.

– Так вы что, не знали, что это она любовница? – еще раз переспросила Нина Михайловна, прикрывая руками болтливый рот – увы, поздно.

– Нет, – призналась Женя, понимая, что теперь Нине Михайловне уже отступать некуда. – Просто знала, что это кто-то из ближнего круга, – немного слукавила она, чтобы подсластить пилюлю медсестре.

– А я-то! – запоздало спохватилась медсестра, вероятно, просчитывая возможные последствия своей необдуманной болтливости. – Они ведь ото всех скрывались, у нас про их шашни кроме меня и не знал, наверное, никто! Да и я-то узнала случайно. Батюшки, старая я дура! Она меня теперь точно выпрет. Ой, господи, да за что мне эти муки? – причитала Нина Михайловна, подперев ладошкой морщинистую щеку. – И зачем вы только на мою голову свалились?

– Не волнуйтесь. Ничего вы не сделали. И никто не узнает о нашем с вами разговоре. Обещаю, – спокойным, твердым голосом заверила расстроенную женщину Женя. – Просто расскажите мне, что вы знаете об отношениях Кольцова и этой дряни самодовольной, это не ради удовольствия, а для дела. Я должна помочь Марине, ведь наверняка к смерти Сергея Владиславовича приложила руку эта наглая, самоуверенная, лживая стерва. – В эпитетах она решила не стесняться.

– Ну, не знаю. – На лице боевой Нины Михайловны отпечаталась тень сомнения. – Мне уж и так несдобровать.

– Вот именно, – многозначительно заметила Женя, – к тому же разве справедливо, что жена, честная женщина, сидит в тюрьме, а эта бесстыжая нахалка на свободе гуляет? – вновь попыталась она сыграть на струнах личной трагедии медсестры.

– Нет, – твердо согласилась та, поджимая губы. – Да только и рассказывать нечего, и если что, я тут же от всего отопрусь, у меня внуки, – предупредила она, и Женя согласно кивнула. – Около года назад она тут объявилась и уже вела себя по-хозяйски. Сперва все думали, что она просто партнер его по бизнесу, и я так думала. Но однажды увидела я их случайно, не здесь, на улице. На Невский я ездила, на телефонный узел, вот там увидела, как они из ресторана выходят, – поджав осуждающе губы, рассказывала Нина Михайловна. – Конечно, они не целовались, или еще там что, но она так на нем висла, что я сразу все поняла и присматриваться к ним стала. А то бы не в жизнь и не догадалась, так они за собой при людях следили. Но знаете, шила в мешке не утаишь! – назидательно проговорила медсестра. – Любовь у них была. У Кольцова к ней точно.

– Что же он раньше от жены не ушел, если у них роман так долго тянулся? – удивилась девушка.

– А кто его знает? Может, по привычке с женой жил, у мужиков такое бывает. Может, она замужем была, – пожала плечами Нина Михайловна.

– А как вы думаете, могла Стрижелецкая Кольцова убить?

– Да откуда же мне знать? – шарахнулась от такого вопроса медсестра. – Хотя дамочка она решительная и властная, но убить?

Больше ничего стоящего Женя от нее не узнала.

Но Стрижелецкая?! По идее, надо было бы позвонить Скрябину и поделиться сенсационной новостью, но Жене отчего-то нестерпимо захотелось взглянуть в глаза Виктории Дмитриевне. А потому, загрузившись в машину, она развернулась в сторону Московского проспекта и покатила в офис к коварной разлучнице.

– Здравствуйте, Виктория Дмитриевна! – заглядывая в кабинет бизнес-леди, проворковала Женя.

– Евгения Викторовна? – искренне поразилась Стрижелецкая. – Разве мы договаривались о встрече?

– Нет. Просто повезло, – не дожидаясь приглашения, журналистка вошла в кабинет и уселась возле начальственного стола. В помещение офиса она попала без проблем, просто сказала, что к Стрижелецкой, ей открыли. Все сотрудники, как и в прошлый раз, висели на телефонах и никто не обратил на нее внимания.

– Что-то случилось? Что-то с Мариной? – встревоженным голосом спросила Стрижелецкая, проявляя примерное беспокойство.

– Да нет. Самое страшное с Мариной уже случилось, и не без вашей помощи, – «доброжелательно» улыбнулась Стрижелецкой Женя.

– Что вы имеете в виду? Объяснитесь, пожалуйста, – меняя тон, строго потребовала Виктория Дмитриевна, принимая облик оскорбленного достоинства.

– Вообще-то объясняться должны вы, – так же мгновенно посерьезнела девушка. – Ведь это вы увели мужа у лучшей подруги. А теперь она сидит в тюрьме, а вы вот в шоколаде на свободе. А я размышляю, того ли человека арестовала полиция? Вас ведь даже на допрос не вызывали, алиби не проверяли, а почему? – с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции, спросила Женя.

– Потому что у меня не было мотивов для убийства Сергея, – глядя без всякого смущения ей в глаза, ответила Стрижелецкая.

Самым мерзким из человеческих качеств, несомненно, является подлость, подумала Женя, глядя на Стрижелецкую.

– А мне кажется, потому что вам удалось остаться в стороне от истории, в тени отсидеться. О вас просто не знали. Думаю, пора известить следственные органы о вашем существовании. А также об имеющемся у вас совместно с Кольцовым бизнесе, – продолжала смотреть в глаза собеседнице журналистка, надеясь, что та рано или поздно дрогнет. Но, кажется, зря.

– Наличие совместного бизнеса – не повод для убийства, – спокойно парировала Стрижелецкая.

– Может быть, и нет. Но это явно повод покопаться в ваших с Кольцовым отношениях и проверить ваше алиби, – злорадно заметила Женя, имевшая представление о том, сколь приятным бывает общение с полицией.