До последнего удара сердца - Юлия Алейникова

– И у тебя, конечно, такой имеется? – подчеркнуто вежливо и благожелательно поинтересовался Володя.

– Информатора пока нет, но вот идея, где его раздобыть, есть, – не сдала позиций Женя.

– И кто же он? – с наигранным восхищением спросил адвокат.

– Давай так. Я тебе имя любовницы, а ты мне материалы, собранные Михайловым. Тебя не волнует, как я выполню задачу, но и мне до лампочки, как ты со своей справишься. Любовницу гарантирую к завтрашнему вечеру, – озвучила девушка неожиданно пришедшую в голову мысль.

Несмотря на то, что Женя как каторжная разыскивала пассию Кольцова, Володя так и не удосужился узнать у Марины, где могут храниться эти материалы. Или попросить разрешения посетить ее квартиру с целью поисков, да и вообще совершенно бессовестно игнорировал Женину просьбу, сочтя, что раз он предоставил детектива, то они в расчете.

Нет уж, голубчик, так не пойдет, решила про себя журналистка и пошла на откровенный шантаж.

Володе было достаточно взглянуть ей в глаза, чтобы понять: препирательства бесполезны.

Нина Михайловна работала в клинике со дня ее основания. Сергей Владиславович лично пригласил ее на работу, знал, что на нее можно положиться. Аккуратная, ответственная, исполнительная, неконфликтная. С самым капризным пациентом найдет общий язык. И человек легкий, уживчивый. Потому ее старшей медсестрой и назначили, чтобы девок молодых, ленивых подгоняла и следила, чтобы все пациенты довольны были, и санитарки не халявили, и вообще, порядок чтобы был. Ее, между прочим, и молодые врачи слушались. Да-а. При Сергее-то Владиславовиче слушали, а теперь, что будет, неизвестно.

Пока клиника работала в штатном режиме, директор изо всех сил старался не допускать паники и разгильдяйства, но все же какая-то неопределенность витала в воздухе. Клиника все же была частной, а хозяин ее умер, и что дальше будет, было неясно. Кажется, даже директору. Ходил Ростислав Янович хмурый, суровый, всяческие разговоры, не относящиеся к рабочему процессу, пресекал на корню. Даже ее строго одернул, когда она попыталась на правах близкого к начальству человека сунуться с задушевными разговорами. Нина Михайловна знала, что некоторые сотрудники уже начали себе другие места подыскивать. Пока, к счастью, только средний медицинский персонал, но все же. Может, и ей стоит задуматься? Годы-то уже немалые, не везде примут.

За этими невеселыми размышлениями и застала Нину Михайловну журналистка Потапова.

С момента первого Жениного визита в клинику прошло не менее двух недель, и ей вовсе не хотелось напоминать о том, кто она и зачем здесь прежде появлялась. Еще вчера вечером она подбила свою коллегу Маринку Чижову позвонить в клинику менеджеру по персоналу, представиться сотрудником рекламного агентства, которое занимается обновлением сайта клиники, и поинтересоваться, кто из сотрудников дольше всего работает в учреждении. Из названных Женька избрала объектом номер один старшую медсестру, разумно посчитав, что вряд ли ведущий хирург снизойдет до сплетен и уж тем более захочет ими поделиться с незнакомой пигалицей с журналистской коркой под мышкой. А потому Женя разработала целую стратегию по выманиванию информации из старшей медсестры.

– Нина Михайловна? Добрый день, можно к вам на минуточку? – просунулась в приоткрытую дверь незнакомая девушка, выводя Нину Михайловну из задумчивости.

– Конечно, конечно, – встряхнулась старшая, выпрямляя спину и стараясь припомнить, кто эта дамочка. Бывшая пациентка? Чья-то родственница? Память на лица у Нины Михайловны была прекрасная, и лицо гостьи ей казалось смутно знакомым.

Девушка вошла в кабинет и, приветливо улыбнувшись Нине Михайловне, устроилась на гостевом стуле. Манеры простые, приятные, одета хорошо, но сдержанно, автоматически отметила про себя Нина Михайловна. Из украшений одно кольцо с брюликом. Не выпячивается. Хм.

– Нина Михайловна, еще раз извините за беспокойство, – теперь уже каким-то печальным, полным сдерживаемой тревоги голосом проговорила посетительница, и Нина Михайловна напряглась. – Меня зовут Женя, я подруга Марины Кольцовой, жены Сергея Владиславовича.

Нина Михайловна только что не присвистнула от удивления. Вот уж каких гостей она точно не ожидала. Как и все сотрудники клиники, Нина Михайловна слышала о том, что жену хозяина вроде как арестовали по обвинению в убийстве мужа. Но все это были лишь непроверенные слухи, ибо руководство клиники строго-настрого запретило обсуждать скользкую тему, ослушавшимся грозили самые строгие санкции вплоть до увольнения. Так что каждый сгорал от любопытства в одиночку. А тут такой гость! Точнее, гостья.

– Подруга Марины Николаевны? – подалась всем корпусом вперед Нина Михайловна, а ее пухленькие маленькие ручки сцепились в замок от нетерпения. – Передайте ей мои соболезнования. Как она?

– Плохо. Очень плохо, – опуская глаза, покачала головой Женя. – Мало ей Сережиной смерти, так еще эти нелепые обвинения! – Женя возмущенно покачала головой.

– А что за обвинения? – взволнованно мигая глазками, с замиранием сердца спросила Нина Михайловна.

– Да как же? Ее ведь в смерти Сергея обвиняют, – вскинулась возмущенно Женя. – И ведь подумайте, какое безобразие! Порядочную женщину, верную любящую жену обвинили в убийстве, а какую-то вертихвостку, стерву, которая семью разрушила, даже на допрос ни разу не вызвали! – Последнее замечание было глубоко продуманным и даже отрепетированным. Женя уже знала, что у Нины Михайловны имеется дочь, которую не так давно бросил муж. Бросил с двумя детьми, практически без алиментов, женившись на какой-то наглой бабе. Наглой, потому как Нина Михайловна пыталась договориться с разлучницей, чтобы та семью не разрушала, деток пожалела, но та только ей в глаза посмеялась и дверь перед носом захлопнула. А теперь запрещает детям с отцом видеться, все деньги, которые он зарабатывает, на себя тратит, а дети чуть ли не с голоду умирают. Все это Женя без труда выяснила у старушек, мирно греющихся на солнышке возле подъезда Нины Михайловны. Старшая медсестра, на Женино счастье, проживала в хрущевской пятиэтажке всю свою жизнь, а в таком тесном, немногочисленном, «дружном» сообществе, как жители маленького подъезда, скрыть что-либо от любопытных соседей не так-то просто.

А потому Женя ожидала от Нины Михайловны спрогнозированной заранее реакции. И дождалась.

– Вот ведь безобразие какое! Неужели ее даже на допрос не вызывали? То-то я смотрю, ходит нос кверху, хозяйка, не иначе! – возмущенно фыркнула Нина Михайловна, поправляя густую, упругую гриву седых волос. – А как она с персоналом себя ведет?! Словно мы тут все ее крепостные! Я-то что, мне терять нечего, я ее быстро на место поставила, а вот другие терпят!

– Да что вы? – подпрыгнула на стуле обалдевшая от такой удачи Женька. На столь быстрый и эффектный результат она даже не рассчитывала. – Неужели она здесь?

– Ну, сегодня я ее не видела, а так каждый день! – покивала Нина Михайловна. – Директор и тот с ней как с тухлым яйцом, и ссориться, видно, не хочет, и терпит с трудом.