Чужая тайна - Елена Фили

конце месяца, когда арендаторы заплатят. Она подумала, что я так издеваюсь, и велела пригласить родителей, — нехотя признался Виталик. — Ты бы сходил, объяснил ей, чтобы она больше не приставала.

— А мне она понравилась первого сентября. Вроде разумная.

— Все хочет меня по голове погладить, будто я щенок или котенок, — вдруг тихо взорвался Виталик. — Надоела со своей жалостью.

— Потерпи. Через год от тебя отстанут. А через два вообще забудут про твои… обстоятельства. Слушай, я не умею утешать.

— Да и не надо. Нормально все. — Виталик помолчал. — Пойдешь к классной?

— Думаю, надо. Но ты больше не пугай ее. Про аренду квартиры не рассказывай. Надо понимать, что она учительница младших классов. Не привыкла пока к тебе. Я сам не ожидал, что ты такой… продвинутый.

— Мама меня готовила к самостоятельной жизни.

— Такой мамой можно гордиться. Она помогала мне, когда убили твоего отца. Хотя уже плохо себя чувствовала.

— Он мне не отец.

— Но мама хотела, чтобы вы узнали друг друга. И Сергей обрадовался, когда она ему рассказала о тебе.

— Слушай, а может, пусть Паша ходит на родительские собрания? Будто моя бабушка? Мне кажется, классная тогда от меня отстанет.

Уже не первый раз Никита заводил разговор о Сергее и постоянно натыкался на глухую стену раздражения. Не простил Виталик отца. Ну и ладно. Время все поправит.

— Я ей скажу. Думаю, согласится.

Они дошли до остановки и сели на освещенную весенним солнцем скамейку — ждать автобус.

— Туся утром говорила, что может в садик вечером опоздать, чтобы Сонечка предупредила воспитательницу. Я могу ее забрать. Только позвоните, скажите, что брат придет. На автобусе до поселка сами доедем.

— Ага. А потом меня вызовут в опеку и спросят, почему мои дети, как беспризорники, ездят по городу одни. Бдительные пенсионеры накатают жалобу. Нет уж. Нам и тебя одного такого самостоятельного хватает. Вон автобус едет. Ладно, я на работу, а ты, как домой доберешься, позвони мне. Пока.

Никита забрался в прохладный салон «Нивы», завел двигатель и включил печку. В отсыревшие кроссовки устремился теплый воздух. Он посмотрел на часы. С утра звонил адвокат Карлов. Просил о встрече. Добавил, что придет вместе со своей клиенткой Анастасией Звездиной. Вот так. А Никита еще шутил в кафе «Березка», что Карлов останется без работы. Никак нет. Вот и новая клиентка появилась. Что же им нужно? Никита вырулил с парковки и не торопясь отправился на работу.

Город готовился к празднованию международного женского дня. Всюду поблескивали огнями рекламные щиты с нарисованными неестественно яркими мимозами и тюльпанами, приглашая мужчин «подарить любимой незабываемый букет». Ювелирные магазины не отставали. Манекены, изображающие красавиц с огромными губами и не менее огромными бриллиантовыми серьгами и кольцами, призывно улыбались за стеклянными витринами.

Раньше Никита отдувался на Восьмое марта один, а теперь их с Виталиком стало двое. Туся с Пашей не подозревали, что Виталик уже осторожно выведал у Сони, какие подарки они хотят получить. И Никита заранее подготовился. Как-то приятно осознавать, что в семье теперь двое мужчин, и чувствовать молчаливую поддержку Виталика.

На гостевой парковке возле управления горделиво поглядывал на скромных соседей черный «Порше». Казалось, даже снег трепетно старался облетать стороной такую редкую в городе птицу. То, что эта машина принадлежит Насте Звездиной, Никита знал, видел фото в интернете. Значит, и Карлов уже здесь. Никита, торопясь, проскочил дежурного и, шагая через две ступеньки, поднялся на второй этаж. У кабинета его действительно ждали.

Настя была в прямом светлом укороченном пальто, черных узких брючках и ботиках на высоких каблуках. Она сидела, красиво скрестив ноги, на коленях покоились тонкие перчатки и стильная сумочка. Увидев Никиту, она не встала, а просто ждала его приближения.

Да уж, не похожа нынешняя Настя на напуганную, болезненно тревожную женщину, которую Никита посещал в больнице, снимая показания для суда. И на ту, с которой у него состоялся разговор по поводу Айше и ее сына. Та Настя уже оправилась от травмы, нанесенной похитителями, или делала вид, что оправилась. А может, лекарства сыграли свою успокаивающую роль или то, что она готовилась рожать, а значит, появление новой жизни занимало тогда все ее мысли.

Никита решил поговорить, когда следствие уже завершилось. Для этого он пригласил Настю в кафе. Размышляя, чем закончится их беседа, Никита наблюдал, как она с осторожностью несла свой большой живот по залу, как присела на край стула, как выдохнула «уф» и застенчиво улыбнулась.

М-да. Никита вздохнул, вспомнив неприятный финал этого разговора. Как Настя опустила глаза, затеребила ремешок сумки-шопера и негромко спросила:

— Сережа хотел усыновить ребенка Айше? А зачем мне этот чужой мальчик? У меня самой скоро родится сын, — начала она тихо и вкрадчиво, а закончила ожесточенно: — Сережа провел с Айше свои последние дни, и я все время думаю: а обо мне он вспоминал? Ах, она тяжело болела! А я? Может, меня истязали? Он должен был не спать, не есть, искать меня, а не развлекаться со своей любовницей.

— Но ведь ребенок Айше — это и Сережин сын, — осторожно возразил Никита.

— Мне рассказали, что она не ожидала никакой помощи и уже договорилась с детским домом, где ее сын должен будет пойти в первый класс. Что с Сергеем встретилась случайно и тогда вдруг решила, что он обязан усыновить мальчика. И купить ей квартиру. Но Сережи уже нет. И ее планам не суждено сбыться. Все останется так, как шло до их встречи. Я буду растить своего собственного сына, зачем мне этот…

«Ублюдок», — словно услышал Никита в голове и, холодно попрощавшись, быстро ушел.

Он поговорил сначала с Тусей. Потом с Соней, потом с Пашей. Рассказал им историю Сергея, Насти и Айше. И попросил разрешения привести в семью Виталика. Почему он решил, что так будет правильно? Он и сам не знал. Из-за чувства вины, что не уберег Сергея? Наверное. Из-за разговора с Настей? В голове снова вспыхнуло это ужасное «ублюдок».

Точку в обсуждении поставила Сонечка:

— Хочу братика! Будет меня защищать, играть со мной, я в садике всем его покажу, и Сережка не будет больше драться, а Юлька воображать.

— Ты приведи его сначала познакомиться. — Паша задумчиво складывала и расправляла салфетку. — Чужих детей растить непросто. Это… испытание. Не в смысле быта. Все время думаешь, а если в другой семье им было бы лучше, боишься, что сделаешь что-то не так.

Вот тогда и отправились они с Тусей в больницу к Айше. А вернулись в дом с Виталиком. Не по годам серьезный