Лес повешенных лисиц - Арто Паасилинна

Чайник на плите закипел. Майор встал и добавил в воду кофе. Затем он стал накрывать на стол, постелил чистую скатерть, которую Наска постирала перед тем, как заболеть, и поставил чистые чашки. В продуктовом шкафу он нашел рождественское печенье Наскиного приготовления и испеченную проститутками сдобу.

– Да ниче там для меня не надо сервировать, – угрюмо противился убийца-рецидивист Сиира.

– Ну уж нет, гости так редко здесь бывают. После такой долгой прогулки на лыжах надо чашечку чего-нибудь горячего выпить, – доброжелательно произнес майор Ремес.

Он пригласил гостя за стол. Майор разлил горячий кофе по чашкам. Сиира уселся с пистолетом в одной руке и булочкой в другой.

– Вкусно, – похвалил он.

– А попробуйте-ка эти, их здесь хватает, –– потчевал майор рецидивиста.

– Пожалуйста, берите, не стесняйтесь. Не стоит церемониться.

Сиира на мгновенье положил пистолет на стол и взял приготовленное Кристин печенье в виде поросят с изюмными глазками. И когда убийца открыл рот, чтобы положить в него печенье, майор Ремес ударил кулаком прямо в лицо любителю кофе. Послышался неприятный хруст. Сиира отлетел от стола к стенке и остался лежать там, со ртом, наполненным крошками печенья и кровью. Майор сунул пистолет в карман, снял с пояса Сииры финский нож и забросил затем надрывно кашляющего мужичка себе на плечо. Он отнес убийцу-рецидивиста через двор к дверям арестантской.

В кутузке произошел обмен. Сииру бросили туда, чтобы он очнулся, дверь предупредительно заперли и затем отправились в избу посоветоваться, что же делать дальше.

Совершенно очевидно, что девицы разболтали по всему Стокгольму... Это дошло до Хеммо Сииры, и вот теперь он явился за своей добычей. В жизни беглеца в который уже раз появились сложности.

Ойва Юнтунен отхлебнул кофе из чашки Сииры и съел печенье. Собственно говоря, майор Ремес – мужик что надо. Коммерц-техник теперь в арестантской, в таком же надежном месте, как и золотые слитки на дне колодца. Ойва Юнтунен мог вздохнуть свободно, по крайней мере на то время, пока Сиира лежал в яслях.

Решили действовать по обстановке. На первый случай пусть Сиира побудет несколько дней под замком и подумает над своими требованиями. У него же богатый опыт отсидки.

– Для такого громилы посидеть никогда не вредно, – решил Ойва Юнтунен.

Коммерц-техник Сиира оказался уж очень упрямым. Он требовал свою долю добычи – несколько десятков килограммов. В первый день переговоры не привели ни к каким результатам. Майор Ремес урезал заключенному пайку, чтобы Сиира умерил свои требования, однако это не помогло. Но наконец, отсидев в холодной кутузке целую неделю, Сиира заявил, что он мог бы согласиться на двадцать килограммов золота. По мнению Ойвы Юнтунена, это было форменной наглостью. Конечно, золота оставалось еще где-то килограмма тридцать три, но всему должен быть предел.

Чтобы поскорее прижать противников к стенке, Сиира объявил голодовку. В Швеции это иногда помогало улучшить условия жизни арестантов. Однако в Куопсуваре это средство не возымело должного действия. В результате начиная с этого времени обитателю кутузки еду более не навязывали и даже осведомиться о ходе голодовки приходили далеко не каждый день.

После неожиданного трехдневного поста Сиира поднял в конюшне страшный шум, запросил поесть и попить, ругая стражников последними словами. Когда перед ним появилась плошка замерзшей овсяной каши, а в кошачей чашке – мутная водичка, он вновь согласился на переговоры.

Ойва Юнтунен предлагал Сиире десять килограммов золота. Коммерц-техник размышлял над предложением еще двое суток. В это время мороз удачно покрепчал до сорока градусов, и поскольку в арестантской не было никакого источника тепла, коммерц-техник Хеммо Сиира решил принять сделанное ему предложение.

В очередной раз перед убийцей-рецидивистом раскрылись тюремные ворота. Заключенного отвели в избу, накормили, напоили и разрешили выспаться в тепле. Майор Ремес вновь отсидел пару часов в кутузке, пока Ойва Юнтунен отпиливал от слитка кусок примерно килограммов на десять для коммерц-техника Сииры. Этого было более чем достаточно, чтобы обеспечить старость убийцы-рецидивиста.

Сиира подписал расписку. Майор предупредил, что Сиире не стоит и думать о мести: мол, станешь рыпаться –будешь иметь дело со мной. Сиира поклялся, что больше и в мыслях такого не держит. Он достаточно хорошо помнил кулак майора Ремеса и "веселые" денечки в конюшне лесопункта. Арестантскую в Куопсуваре и тюрьму Лонгхольмена нельзя было даже сравнивать. Последняя в сравнении с конюшней была пятизвездочным отелем, а шведские охранники – просто "чего изволите" в сравнении с майором Ремесом. А Ремеса можно бы похвалить за крепкую хватку: в Стокгольме не так много профессиональных "горилл", чей кулак так же плотно припечатывается к своей цели.

– У вас есть возможность неплохо заработать в Стокгольме. На хороших бойцов в профессиональных кругах всегда огромный спрос, – пояснил Сиира.

Отойдя от тюремных кошмаров, рецидивист Сиира стал собираться в обратную дорогу. Майор Ремес положил в его рюкзак двухдневный запас еды и десять килограммов золота. Затем они пожали друг другу руки. Когда Сиира рванул в сторону Леса повешенных лисиц, Ойва Юнтунен кисло произнес:

– Вот уж горбатого могила исправит. Взял да и грабанул десять килограммов золота.

И в тот момент, когда мужчины возвращались в избу, со стороны Леса повешенных лисиц донесся ужасный крик. Он был похож на предсмертный вопль убиваемого электротоком енота, но громче и дольше.

С мрачным предчувствием Ойва Юнтунен и майор Ремес бросились по лыжному следу Сииры. Он вел прямиком в лес, где были расставлены капканы, и вскоре перед глазами мужчин предстало ужасное, но, с другой стороны, комическое зрелище: коммерц-техник Сиира попался в капкан. Руки и ноги преступника еще бились в предсмертных судорогах. Когда спасатели добрались до места, для спасения рецидивиста ничего сделать уже было нельзя. В одной руке Сииры была бумажка, в которой людей предупреждали о капкане. Во рту застряла наполовину съеденная сосиска. Тело опустили из капкана вниз, на лыжи. Майор встал над покойником на четвереньки и попытался сделать ему искусственное дыхание методом "рот в рот". Ремес, словно тракторный компрессор, вгонял воздух в легкие рецидивиста, но жизнь так и не вернулась в тело. Да и шея наверняка была свернута.

Молча отнесли мужчины новую жертву лисьего капкана во двор лесопункта. Майор привычно принялся выстругивать гроб. В этот раз он согласился использовать доски, которые оторвал от стойла конюшни. Ойва Юнтунен не счел нужным делать погребальный венок. Сиире достаточно, что его в собственном одеянии положат в грубо сколоченную домовину. Крышку навечно заколотили четырехдюймовыми гвоздями. На ночь гроб занесли в арестантскую под замки.

На рассвете его положили в сани снегохода и отправились в Юха-Вайнан Ма. Ойва Юнтунен уселся, расставив ноги, сверху на фоб, чтобы при быстрой езде не свалиться в снег.