Ларец с опасным сюрпризом - Евгений Сухов

В соседней комнате сидела Варвара и сосредоточенно возилась с куклами, совершенно не подозревая о переживаниях матери.

Нужно уезжать, и как можно скорее. Следует переждать лихое время где-нибудь за границей, а когда уляжется весь этот хаос, вернуться обратно.

Анастасия прошла в прихожую и приподняла края обоев, затем вытащила из стены два кирпича, за которыми прятался искусно выполненный тайник. Ее покойный отец всегда опасался, что его могут ограбить, а потому, втайне от всех, хранил в нем семейные драгоценности. О том, что такой секрет существует, Анастасия узнала незадолго до его смерти, когда он, уже будучи смертельно больным, признался, что половину своего состояния спустил в карты, а то, что удалось сохранить, находится в стенной кладке.

Княгиня достала из тайника резную шкатулку, заполненную фамильными драгоценностями, среди которых имелись даже подарки высочайших особ. Некоторое время она любовалась сокровищами, а потом вытряхнула все на стол, решив спрятать содержимое шкатулки в одежде. Раскрыв дамскую сумочку, извлекла из нее небольшой флакончик с водой из Малой Невки, вензель фрейлины с крупным изумрудом, подаренный Александрой Федоровной, две фотографии, на которых был запечатлен Григорий Распутин, – и аккуратно уложила милые сердцу вещи в шкатулку, положив в тайник. Заложила кирпичами проем и заклеила обои. Отступив на шаг, придирчиво осмотрела работу – ничто не свидетельствовало о том, что в стене замурована шкатулка с драгоценностями.

Потом вновь подошла к окну. Теперь чекистов было трое. Главным среди них, судя по уверенным хозяйским жестам, был тот самый мужчина в черной кожаной куртке и с тоненькой щеточкой усов, которого она встретила, возвращаясь к дому.

Вот один из чекистов направился к высокому полковнику, скорым шагом проходившему мимо. Какое-то время они о чем-то разговаривали: чекист раздраженно размахивал руками, а полковник, напротив, выглядел невероятно выдержанным и смотрел на чекиста с плохо скрываемой брезгливостью. Неожиданно к ним подошли еще двое чекистов и, ухватив офицера под руки, затолкали в подъехавшую карету.

Анастасия отошла от окна:

– Боже мой! Что же это такое происходит?

В соседней комнате продолжала возиться с куклами дочь, даже не подозревая о тревогах матери. Фамильные драгоценности россыпью лежали на столе. Раевская поспешно сгребла их в сумочку, подумав, решила снять фамильный медальон с изумрудами, под крышкой которого находилась фотография матушки. С ним Анастасия никогда не расставалась, считая, что он оберегает ее от дурной силы, но сейчас ничто не должно было привлекать к ней внимание. Аккуратно сняв с шеи цепочку, она нежно поцеловала медальон и так же бережно уложила его в сумочку.

Решение было принято: из Москвы она уедет немедленно, оставалось только подобрать подходящую одежду. Ничего броского и ничего нового! Она обыкновенная мещанка из российской глубинки, переезжающая из одного города в другой… Вскоре нужное платье отыскалось: темно-синее, порядком уже потрепанное, доставшееся ей от прежней горничной.

Оставалось только пережить ночь, а там будь что будет!

1918 год, ноябрь

– Сколько классовых врагов живет в доме Новосельцева на Староконюшенном? – спросил начальник группы Петр Левашов, строго посмотрев на четверку чекистов, сидевших за столом напротив.

Каждый из них в ВЧК пришел своим путем. Двое из них были недоучившимися студентами, отчисленными с последнего курса Санкт-Петербургского университета: Самойлов и Власенков. Третий, Журавлев, прежде служил боцманом на Балтийском флоте. Четвертым был Барков, всего-то год назад работавший приказчиком в бакалейной лавке. Главным среди них был Самойлов, умный красавец с аккуратно стрижеными усиками, потомственный аристократ из старинного разорившегося рода. О себе он почти ничего не рассказывал, но даже по тому, что было известно, его легко можно было бы отнести к «врагам народа». Однако в работе тот был незаменим и, надо признать, обладал настоящим оперативным талантом, который встречается крайне редко даже у профессиональных ищеек. На фоне других сотрудников Самойлов выглядел неким океанским маяком и заметен был даже тогда, когда не произносил ни слова. Начальник группы Петр Левашов недолюбливал его, но свое отношение к подчиненному старался прятать за учтивой улыбкой.

– Мы насчитали троих, – посмотрел Самойлов на сидящих рядом чекистов, как если бы заручался их поддержкой.

– Хорошо. Кто они?

– Фабрикант Петров, генерал Муханов, золотопромышленник Постников, – отозвался Власенков.

– Странно, дом большой, а врагов народа всего лишь трое?

– Дело в том, что в остальных комнатах проживают артисты и зажиточные мещане. Вряд ли они имеют какие-то ценности, все отовариваются по карточкам, – отвечал Самойлов.

– В этом доме живет княгиня Раевская, – заметил Петр Левашов, – я сам ее видел.

– Она воспитывалась теткой после смерти родителей, а та распродала практически все ценности. Вряд ли у нее что-нибудь имеется, – вступил в разговор Журавлев.

– С кем она проживает?

– С малолетней дочерью.

– Сомнительно, что все распродала… Мне известно, что у нее есть яйцо Фаберже.

– Откуда оно у нее?

– Его ей подарил Григорий Распутин, а тому, в свою очередь, его дал царь за лечение своего наследника.

– Откуда такая информация? – недоверчиво спросил Самойлов. – Сейчас чего только не говорят.

– Источник достоверен. Об этом мне рассказала Антонина, – слегка нахмурившись, отвечал Петр Левашов, – она была у нее горничной. Сейчас работает в губчека секретарем.

Самойлов вспомнил крупную рябую девицу с полными плечами и едва не поморщился. В комитете ходил слушок, что у Левашова с ней был кратковременный роман. Видно, горничная за что-то была на свою хозяйку сердита, ежели решила подвести ее под расстрельную статью.

– Так что я хотел бы получить это яйцо. Всех классовых врагов вместе с Раевской нужно будет арестовать!

– Княгиня безобидна, она воспитывает дочь, – вступился за княгиню Самойлов.

Левашов внимательно посмотрел на подчиненного.

– Это слова ограниченной интеллигенции, – нахмурился начальник группы. – На проблему террора нужно смотреть значительно шире. Княгиня всего лишь скрытый враг. А предоставьте ей свободу, так она затянет на вашей шее удавку… Хватит либеральничать и миндальничать с этой контрой! Арест – это всего лишь средство борьбы с разного рода саботажем. Всем все понятно?

– Так точно! – с тяжелым сердцем согласился Самойлов.

– Арест произвести завтра же в шесть часов вечера. Всех сразу!

* * *

Самых необходимых вещей Анастасия набрала на два больших чемодана: теплое белье, верхняя одежда, обувь, детские вещи. Не позабыла и про игрушки, уложив их в меньший чемодан с самого краешку – на тот случай, если дочка вдруг начнет капризничать. Оставалось снести чемоданы на улицу и, поймав проезжающий экипаж, отправиться к тетке.