Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

была посередине – и принялись спускаться по горной тропинке. Единственными звуками, которые доносились до них на пути обратно, были их шаги да стрекотание насекомых. Все молчали, и Норико, почувствовав себя неловко в этой тишине, наконец заговорила первой:

– Сигэру-кун.

– Что?

– А ты ведь снимался в том видео про лагерь от «Школы будущего»? – спросила Норико.

Сигэру повернулся к ней. Видно было, что за стеклами очков его взгляд стал одновременно испуганным и смущенным. Всматриваясь в его лицо, она кое-что поняла.

Вероятно, он заинтересовал ее еще с тех самых пор, как она увидела ту запись.

– Мама подружки, которая пригласила меня в лагерь, принесла его нам домой и показала. Да, это, кстати, Тихару-сэнсэй из «Желто-зеленой».

Когда Норико не хотела, чтобы остальные заметили, что она волнуется или напряжена, то всегда начинала очень быстро тараторить.

– И там как раз было про «Вопросы и ответы». Один мальчик заплакал прямо во время занятия, и мне показалось, он выглядел точь-в-точь как Сигэру…

Мика не выдержала и захохотала. Норико впервые видела ее такой. Смеялась она громко, раскатисто.

– Выходит, они это засняли, Сигэ-кун! Так это, оказывается, было для детей из лагеря.

Норико наконец расслабилась. Похоже, к Мике все-таки вернулось ее обычное приподнятое настроение. Сигэру озадаченно почесал затылок.

– И почему только меня выбрали? Вот бы и снимали ребят из лагеря. А теперь меня время от времени узнают те, кто сюда приезжают. Так неловко.

– Вовсе нет. Я была просто в восторге. Ты настолько серьезно рассуждал о войне, а потом еще и заплакал, переживая о других. Меня это восхитило – чтобы мальчик, и вот так себя вел!

– Так себе получилось, на самом деле.

– Да нет же! – перебила его, обернувшись, Мика. – Правда? – переспросила она, на этот раз переведя взгляд на Норико.

Только благодаря этому она смогла внятно ответить:

– Да. Это было здорово!

Произнеся это, она почувствовала, что у нее горят щеки.

Насекомые снова завели свою заунывную песню. Сигэру взглянул на Норико. Ей стало не по себе от того, что она сказала, и она попыталась отвернуться.

– Спасибо, – вдруг выпалил Сигэру.

Правой рукой Норико сжимала ладонь Сигэру, левой – Микину.

– Спасибо, – повторил он. – Круто, что тебе понравилось.

«Круто» – так мог бы выразиться обычный мальчишка, но никак не старшеклассник из «Школы будущего».

Впереди в лесу показался широкий просвет.

«Ох, – подумала Норико. – Как же я вас обожаю, Мика-тян и Сигэру-кун!»

* * *

Когда они вернулись в Училище, все уже готовились ко сну.

Дети успели помыться и заполнить свои дневники. Они как раз начали переодеваться в пижамы.

– Норико-тян! – окликнули ее Ами с Саей. Они обе обеспокоенно уставились на Норико. – Мы так испугались! Говорят, тебе стало плохо?

– Да, но сейчас уже все в порядке.

– Правда? Ну что, где ляжем сегодня?

– Норико-тян, можно тебя на минутку? – Она вдруг услышала голос кого-то из взрослых и удивленно обернулась.

Это оказалась мама Юи, Тихару-сэнсэй. Она помахала ей рукой, подзывая к себе. Когда Норико подошла поближе, та приобняла ее и вывела в коридор.

– Мне сказали, у тебя началась менструация. Поздравляю! – прошептала она.

Норико молчала, широко раскрытыми глазами глядя на Тихару-сэнсэй. Та отодвинулась и с улыбкой посмотрела на нее.

– Когда вернемся домой, я обо всем расскажу твоей маме. Поздравляю!

– …Спасибо, – еле слышно ответила Норико.

Мама Юи закивала и легонько погладила Норико по спине. А потом ушла, все еще продолжая улыбаться.

Норико не знала, как на это реагировать.

И тут она почувствовала, что кто-то на нее смотрит. Норико как ни в чем не бывало подняла глаза и неожиданно встретилась взглядом с Юи.

Она вздрогнула.

Норико готова была поклясться, что в тот миг они обе подумали об одном и том же. Юи, уже надевшая пижаму, мгновенно натянула фальшивую улыбку и радостно помахала ей. Затем развернулась и зашагала к тем детям, с которыми спала.

Это длилось всего мгновение, однако Норико успела заметить.

Глаза у Юи, когда она смотрела на Норико, были пустые. Она просто уставилась на нее – ни тебе привычной дружелюбности, ни хоть какой-то эмоции. А в довершение еще и мама Юи незаметно куда-то ускользнула.

Норико стало как-то не по себе.

Ведь глядела Юи вовсе не на нее…

– Сатико-сэнсэй и на вечернем Совете не было, – поспешила доложить Сая, не успели они приготовиться ко сну и улечься на футоны.

– Серьезно?

Совет состоялся поздно вечером, но она так и не пришла – из учителей от них присутствовал лишь Кэн-сэнсэй.

Норико вспомнила об Учебной комнате в здании с душевой, куда ей одной довелось попасть. Может, Сатико-сэнсэй все еще там?

– Выключаю свет! – объявил кто-то из учителей, когда все дети устроились на футонах.

Огни погасли.

Норико закрыла глаза. Она лежала посередине, между Ами и Саей.

В ту ночь ей приснилась девочка, в одиночестве сидевшая в Учебной комнате, в которой Норико ни разу в жизни не бывала. Проснувшись, она все никак не могла вспомнить, кто же эта девочка – Мика, Юи или она сама?

* * *

Наступил шестой день смены. Сегодня должен был пройти прощальный Совет.

Каждая группа готовила к этому вечеру нечто особенное. «Зеленые» решили нарисовать стенгазету с впечатлениями от лагеря – что показалось им самым веселым, какие разговоры они вели на «Вопросах и ответах» и так далее.

Они как раз обсуждали разные идеи, записывая их на больших листах бумаги, приготовленных Кэном-сэнсэем, когда к ним заглянула мать Ами – Мами-сэнсэй из «Оранжевой» группы. Похоже, ее прислали на замену Сатико-сэнсэй, чтобы она помогла им. «Стенгазету делаете? Как здорово!» – сказала она, глядя на Норико и остальных.

Пульс у Норико учащался всякий раз, как Мами-сэнсэй подходила ближе. Каждую ночь она спала рядом с ее дочерью, Ами. А еще из головы не выходил тот разговор с мамой Юи. «Поздравляю». Вероятно, Мами-сэнсэй в курсе про Норико и может сказать ей нечто в том же духе. От одной мысли об этом ее охватывало странное волнение – было одновременно и неловко, и радостно.

Однако, поравнявшись с Норико, учительница не только не заговорила, но даже и не посмотрела в ее сторону. Здесь, в классе, она была просто «Мами-сэнсэй», а не мамой Ами.

– А кто это написал тут про «женские обязанности»? – вдруг спросила Мами-сэнсэй, уставившись на макет газеты. Это был раздел, посвященный еде.

– Я, – тут же подняла руку и ответила шестиклассница по имени Саюри.

Она не занималась дежурством в столовой, зато чистила персики и накладывала малышам добавку фруктового льда.

Картинка в