Тайна моего мужа - Лиана Мориарти

Он поминал Господа пугающе привычно. Они же были не из таких верующих. Нет, конечно, они были христианами и посещали церковь, но, видит Бог, они же не были религиозными фанатиками. Господь не фигурировал в их повседневных разговорах.

Вот только, разумеется, этот разговор и не был повседневным.

Джон Пол продолжал говорить, и конца этому не предвиделось. Сесилии вспомнилась городская легенда о редком черве, который поселяется в твоем теле. Единственный способ вылечиться состоит в том, чтобы долго голодать, а потом поставить перед ртом горячий обед и подождать, пока червь не учует пищу и медленно, развернув кольца, не всползет вверх по твоей глотке. Голос Джона Пола напоминал этого червя: бесконечная протяженность ужаса, выскальзывающая из его рта.

Он рассказал, что, когда девочки подросли, его вина и сожаления стали почти невыносимыми. Причиной кошмаров, головных болей, приступов депрессии, которые он так отчаянно пытался от нее скрывать, было все то же его преступление.

– Чуть раньше в этом году Изабель начала напоминать мне Джейни, – не унимался Джон Пол. – Что-то в том, как она носила волосы. Я все время на нее смотрел. Это было ужасно. Я представлял, что кто-то причиняет боль Изабель, как я… как я обошелся с Джейни. С невинной девочкой. Мне казалось, я должен был испытать то же горе, на которое обрек ее родителей. Я должен был представлять ее мертвой. Я плакал. В ванной. В машине. Рыдал.

– Эстер видела, как ты плакал – где-то перед твоей поездкой в Чикаго, – заметила Сесилия. – В ванной.

– Правда? – моргнул Джон Пол.

На миг, пока он переваривал это известие, повисла блаженная тишина.

«Ладно, – подумала Сесилия, – мы закончили. Он перестал говорить».

Слава богу. Ее охватило физическое и душевное изнеможение, какого она не испытывала со времени последних родов.

– Я отказался от секса, – снова заговорил Джон Пол.

Ради бога.

Он хотел рассказать ей, что в прошлом ноябре изобретал новый способ себя наказать и решил отказаться от секса на шесть месяцев. Он стыдился, что это не пришло ему в голову раньше. Секс был одним из величайших наслаждений его жизни. Воздержание давалось ему очень тяжело. Он беспокоился, что она заподозрит его в романе на стороне, – ведь он же, ясное дело, не мог сообщить ей настоящую причину.

– Ох, Джон Пол, – вздохнула в темноте Сесилия.

Эта бесконечная погоня за искуплением, которой он предавался все эти годы, казалась глупой, ребяческой, крайне бессмысленной и характерно непоследовательной.

– Я пригласила Рейчел Кроули на пиратскую вечеринку Полли, – добавила Сесилия и поразилась тому, какой невинной дурочкой была лишь несколько часов назад. – Сегодня вечером я подвозила ее домой. Я говорила с ней о Джейни. Мне казалось, я так хорошо…

Ее голос сорвался.

Джон Пол глубоко, судорожно вздохнул:

– Прости меня. Знаю, я уже не в первый раз это говорю. Я понимаю, что это бесполезно.

– Все хорошо, – отозвалась она и едва не рассмеялась над тем, настолько явной была эта ложь.

А потом они внезапно провалились в глубокий сон, будто накачались снотворным.

– Ты в порядке? – спросил Джон Пол теперь. – Ты хорошо себя чувствуешь?

До нее донеслось его несвежее утреннее дыхание. У нее самой пересохло во рту, голова гудела. Она чувствовала себя слабой и пристыженной, словно с похмелья, как будто они вдвоем устроили прошлой ночью отвратительный кутеж.

Сесилия прижала ко лбу два пальца и прикрыла глаза, не в состоянии больше на него смотреть. Шея ныла. Должно быть, она спала в неудобной позе.

– Как ты думаешь, ты все еще… – Он осекся и судорожно прокашлялся, а затем наконец продолжил шепотом: – Ты сможешь остаться со мной?

В его глазах отражался чистый, первобытный ужас.

Может ли один поступок навсегда определить, кто ты есть? Может ли одно злодеяние в подростковом возрасте списать двадцать лет брака, счастливого брака, и то, что двадцать лет он был хорошим мужем и отцом? Совершив убийство, ты становишься убийцей – вот как это работает для других. Для посторонних, для людей, о которых ты читаешь в газетах. В этом Сесилия была уверена, но применимы ли к Джону Полу правила других? И если да, то почему?

Послышался стремительный топоток по коридору, и внезапно в их постель влетело маленькое теплое тельце.

– Добр-утро, мам, – объявила Полли, беззаботно втиснувшись между ними.

Голову она пристроила на мамину подушку, и пряди ее иссиня-черных волос щекотали нос Сесилии.

– Привет, папочка.

Сесилия взглянула на младшую дочь так, будто никогда прежде не видела: безупречная кожа, разлет длинных ресниц, сверкающая синева глаз. Все в ней было совершенным и чистым.

Они с Джоном Полом встретились глазами, читая во взгляде друг друга отчетливое взаимопонимание. Вот почему.

– Привет, Полли, – ответили они хором.

Лиам произнес что-то, но Тесс не расслышала, выпустил ее руку и остановился прямо в школьных дверях. Поток родителей с детьми сменил русло, чтобы обогнуть внезапное препятствие на пути, обтекая их с боков. Тесс наклонилась к нему, и чей-то локоть врезался ей в затылок.

– В чем дело? – спросила она, потирая голову.

Она чувствовала себя задерганной и перегруженной впечатлениями. Провожать ребенка в школу здесь оказалось не легче, чем в Мельбурне: совершенно особый вид ада для человека вроде нее. Люди, повсюду люди.

– Я хочу домой, – сообщил Лиам куда-то в землю. – Хочу к папе.

– Что-что? – переспросила Тесс, хотя все расслышала, и попыталась взять его за руку. – Давай-ка сперва отойдем с дороги.

Она знала, что это неизбежно. Все проходило с подозрительной легкостью. И Лиам как будто отнесся к этой внезапной смене школ с необъяснимым оптимизмом. «Как он легко приспосабливается», – изумилась мама, но сама Тесс сочла, что это объясняется скорее неприятностями в прежней школе, чем искренней готовностью пойти в новую.

Лиам потянул ее за руку, так что ей пришлось нагнуться обратно к нему.

– Тебе, папе и Фелисити нужно перестать ссориться, – заявил он, приложив ладошку рупором к уху Тесс. Его дыхание было теплым и пахло зубной пастой. – Просто извинитесь друг перед другом. Скажите, что вы не хотели. И мы сможем вернуться домой.

Сердце Тесс замерло.

Боже, как она была глупа! Неужели она и впрямь верила, что ей удастся скрыть все от Лиама? Он всегда поражал ее тем, как много улавливал в происходящем вокруг.

– Бабушка может приехать и пожить с нами в Мельбурне, – предложил Лиам. – Мы и там будем присматривать за ней, пока ее нога не заживет.

Занятно. Этот вариант Тесс даже не приходил в голову, как будто жизнь в Мельбурне и в Сиднее происходит в каких-то разных пластах реальности.