Под тонким льдом чернеет дно - Владимир Колычев

Он уже засыпал, когда услышал шорох слева от себя. Сначала он решил, что Лиза привиделась ему спросонья. Но усомнился в том, когда она нежно улыбнулась ему. Мысли о сновидениях вернулись, когда девушка вдруг скинула с себя халат — обнажилась догола.

— Ты мне снишься? — приподнявшись на локте, спросил Артем.

— Нет, — мотнула девушка головой и, накрыв халатом соседний шезлонг, легла. — Просто загораю.

— А получится?

— Посмотри, какие здесь яркие звезды. А вдруг?

— А не замерзнешь?

— Ну, если ты не согреешь, то могу и замерзнуть…

— И все-таки ты мне снишься.

— А ты прикоснись ко мне. Если не исчезну, значит, не снюсь…

Артем протянул к Лизе руку, коснулся плеча, провел пальцами по крутым возвышенностям бюста.

— Ну что?

— Не снишься.

— Тогда согрей меня, — закрыв глаза, с блудной улыбкой на губах попросила Лиза.

Вдвоем на одном шезлонге было тесно, поэтому, чтобы не свалиться с него, Артем забрался на девушку. Возмущаться она не стала. Напротив, благодарно улыбнулась…

Артем посмотрел на часы. Три ночи по местному времени. Скоро светать начнет, спать уже давно пора, а у Лизы ни в одном глазу. Он уже вымотался, а ей все еще требуется продолжение…

Первый глоток, чтобы утолить плотскую жажду, они сделали еще на палубе. Затем переместились к нему в каюту, продолжили в постели. Немного отдохнули, и снова на коня… Очередной перерыв заканчивается, глазки у Лизы разгораются. Как бы снова не началось…

— Тебя не поймешь, то холодна как снег, то закипаешь как вода.

— Снег и вода — одна субстанция… Ты мне сразу понравился, просто не хотелось, чтобы Ася об этом узнала.

— Она говорила, что у тебя любовь с ее отцом. Максу говорила…

— Любовь? Я бы сказала, роман… То есть он меня любит, а я всего лишь позволяю себя любить. Только не подумай, что с ним плохо…

— А со мной?

— Что — с тобой?.. Ты — кобель. Я для тебя всего лишь самка. Тебе от меня нужен только секс… Но я на большее и не претендую. Ведь мне тоже от тебя нужно только это…

Девушка лежала, положив голову ему на грудь. Ее пальчики медленно, но неотвратимо продвигались по его животу вниз.

— А от Станислава Евгеньевича?

— Ну, секса от него точно не дождешься. Бывают жалкие потуги, но это не секс…

— Чего так?

— Возраст.

— А виагра?

— Не помогает… Да это мне и не нужно… То есть нужно, но иногда… Ничего, если я еще немного тобой попользуюсь?

— Ничего, что я не робот?

— Ты же сам этого хотел.

— Да, но ты вредничала…

— Это из-за Аськи. Не хотела, чтобы она знала. Поэтому и работала на публику. То есть на нее…

— Отцу может настучать?

— Вряд ли… Она умница. С ней легко и просто. Такие люди, как она, не предают…

— Давно ты ее знаешь?

— Нет, полгода всего. Мы со Станиславом познакомились, он меня в дом привел, с детьми познакомил. Так у меня квартира, но я к ним часто за город езжу… С Германом у нас проблемы. Терпеть друг друга не можем. А с Асей с самого начала хорошо все было. Мы подружились, теперь не разлей вода… Но все равно подстраховаться надо. Аська не из тех, кто может предать, но, как говорится, лучше перебдеть…

— А то сболтнет ненароком, и накроется свадьба.

— Вряд ли. Станислав влюблен в меня без памяти.

— Чего ж тогда в Эл-Эй без присмотра оставил?

— А если меня от его яхты уже тошнить начало?.. К тому же Голливуд. Я же актриса, как-никак…

— Голливуд, фабрика грез, кинорежиссеры толпами, продюсеры косяками…

— Не знаю, никого не видела. Николь Кидман видела, Джессику Симпсон… А они меня не видели. И режиссеры тоже… Да ну их всех! Мне и в России хорошо!

В голосе Лизы сквозила легкая досада.

— Слава — товар не выгодный. Стоит дорого, а хранится недолго, — вспомнил чьи-то слова Артем.

— Ты знаешь, я за ней и не гоняюсь… Лучше буду моря бороздить на яхте. Выйду замуж за Станислава, встану рядом с ним на капитанском мостике, и по морям, по волнам!

— Ты же сказала, что тебя от яхты тошнит.

— Это меня после Карибов затошнило. Мы на Гаити заходили. Нищета страшная. И эти колдуны вуду. Жуткие, с черепами… Там на Карибах существует культ смерти. Ну, не только там, но у них особенно. — Лиза приподнялась на локте, настолько взбудоражили ее собственные воспоминания. — Там есть два вида смерти — когда человек умер совсем, а когда не совсем.

— Как это совсем — не совсем?

— Очень просто. То есть очень сложно… Если человек из-за колдуна умер, то не совсем. Рано или поздно колдун его из могилы поднимет, чтобы зомби своим сделать. Думаешь, зомби — только в фильмах ужасов? Нет, на Гаити это запросто. Каждый уважающий себя колдун должен иметь хотя бы одного зомби. Чем больше зомби, тем сильней колдун, такая вот у них арифметика. Жуть берет, когда подумаешь, что тебя в зомби могут превратить… Там на Гаити считается большим благом, если человек умер совсем. Живые в лачугах живут, а рядом склепы каменные с лепниной. Мертвые лучше, чем живые, живут… В общем, насколько интересно, настолько же и жутко. Мы когда в море выходили, я радовалась, что отчаливаем… Я Станиславу сказала, что в Карибы мы больше заходить не станем. Он только посмеялся. В медовый месяц, говорит, точно туда не пойдем…

— А когда свадьба?

— Осенью.

— В Москве?

— В Москве.

— Пригласишь?

— Издерешься?

— А как же брачная ночь?

— Точно издеваешься… Но я подумаю.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать…

— Когда же Щукинское успела окончить?

— Щукинское? — заметно озадачилась Лиза.

— Ну да, училище такое, театральное…

— Сама знаю, что театральное. Только почему Щукинское. Есть еще Щепкинское. А я вообще в Институте кинематографии учусь…

— А кино? Как же тебя в кино взяли, если только учишься?

— Смеешься? Сейчас знаешь сколько студентов снимается!

— Сколько?

— Много.

— И занятия прогуливают?

— Когда снимаются, да. И то не всегда…

— А когда на яхтах в кругосветку ходят?

— А вот на яхтах в кругосветку не все ходят. Это кому повезет… Мне вот повезло. Выйду замуж, и прощай, кино!