Земля мертвецов - Роберт Райан

– Вот оно как…

– Чтобы предотвратить рецидивы, мы должны определить сопутствующие обстоятельства…

– На случай, если там вроде как тиф?

– Именно так. А теперь, если мне позволят спокойно переговорить с вашими…

Его прервал шум мотоцикла, завернувшего с дороги к ферме. Это приехала миссис Грегсон в забрызганных грязью «данхиллах». Остановив машину, она сняла очки и выдохнула:

– Майор Ватсон, вторая жертва…

Люди зашевелились, опознав в мотоциклисте женщину. Кое-кто прикрыл наготу, другие стали подниматься, решив, что прибыла автобаня.

– Хорнби. Он из Ли. Из той же части. Из этой части.

– Жертва? – переспросил Платт. –  Как понимать: жертва? Это что, заразно?

– Нет, просто фигура речи, –  объяснил Ватсон, желая успокоить солдат. Кое-кто, уловив перемену настроения, уже подступил ближе

– Покойный, –  поправилась миссис Грегсон, –  был из Ли.

– Уверены? – спросил Ватсон.

Миссис Грегсон, достав из кармана листки, передала ему.

Двое из Парней Ли умерли. Не было ли в этой роте и других, неизвестных жертв?

– В таком случае, я думаю, нам следует поговорить с капитаном де Гриффоном и лейтенантом Меткалфом.

В этот самый момент распахнулась дверь дома. Во двор с лаем выскочил песик Сэсил. За ним показался перепуганный Меткалф. Он шевелил губами, но слова застревали в глотке. Наконец он выдавил:

– Скорее! Там…

Он не договорил: капитан де Гриффон, оттолкнув его в сторону, вывалился во двор. Лицо его было ужасно, распростертое на камнях тело свела и не отпускала жестокая судорога.

35

Зарево было видно за сотню миль, в восьми графствах Англии. Солдаты и врачи, сестры и гражданские стояли длинной извилистой линией на береговых утесах Франции, глядя на огонь, пылающий, как маяк саксов во времена викингов. Никто не знал, что это, –  не мог знать, что видит агонию цеппелина императорского флота Германии, недавно бомбившего Лондон. К рассвету от воздушного левиафана, выброшенного на холмы Сассекса, остался тлеющий дюралевый скелет. К рассвету подтянулись первые любопытствующие.

Среди них был Герберт Картрайт, бойскаут, назначивший сам себя сторожем южного побережья от вторжения. Никто не знал, как и почему упал цеппелин. Если бы его перехватили британские аэропланы, дирижабль взорвался бы над столицей. Да и не поднимались британские бипланы на ту высоту, с какой действовали над Лондоном вражеские дирижабли.

Возможно, причина была в механической неисправности или в ошибке штурмана. Может, его шкуру пробил заградительный огонь с земли. Так или иначе, зверь охромел, его пятнадцать газовых камер источали драгоценный водород, и он, теряя высоту, отчаянно рвался к спасению за Проливом.

К тому времени, как подоспел Берт Картрайт, у раскаленных обломков крушения уже стояли посты. Охотники за сувенирами успели растащить все, кроме металлических распорок скелета. Берт беспокоился, потому что летательный аппарат упал рядом с лощиной, где он обычно запускал змея.

Проталкиваясь среди зевак, Берт подхватывал обрывки слухов. Толковали, что цеппелин упал целехоньким. Что тел не обнаружено. Что команда сама подожгла корабль – водород и «блау газ» загорались легче легкого, –  чтобы не сдавать врагу. Команда разбежалась, но в чужой форме, не знающие языка враги скоро будут задержаны.

Берт достал из ранца блокнот и стал зарисовывать гигантскую сигару дирижабля. Напишет доклад для скаутского отряда. Ему вспомнились фотографии с разбросанными обломками Большого Ярмутского павильона – зал на набережной сгорел в 1914-м, когда суфражисткам отказали в разрешении устроить там собрание. «Бешеные ведьмы», –  сказал о них папа Берта.

Рисуя, он поглядывал по сторонам и скоро заметил в толпе знакомого. Твидовый дядька. Берт впервые увидел его больше года назад, пуская змея. Тогда этот дылда спорил с другим мужчиной, пониже ростом – военным, судя по фуражке и эполетам на плаще. С тех пор высокий часто прогуливался в Даунсе в любую погоду – и одевался обычно причудливо, чаще в тот же потертый твидовый костюм, что был на нем сегодня. За время после ссоры с офицером Твидовый постарел. Сильнее сутулился, двигался будто со скрипом и шагал не так широко, как раньше. Он наравне со всеми разглядывал обломки крушения, но, кроме того, обходя вокруг, внимательно присматривался к земле.

Берт видел, как Твидовый заметил под ногами что-то интересное. Его будто током ударило. Выронив трость – простую клюку, –  старикан достал что-то из кармана и упал на четвереньки, не заботясь, что станется с его костюмом на грязной вытоптанной траве. Пригибаясь к самой земле, он разглядывал ее через лупу, потом перебирался шагом дальше и что-то соскребал.

Выпрямившись, он вернул себе прежнюю гордую осанку. Осмотрелся, словно искал союзника или свидетеля, и поймал взгляд мальчишки. Берт поспешно вернулся к рисованию. Впрочем, краем глаза он видел, что Твидовый направляется к нему.

На удивление мягко и ласково он извинился, что помешал. Однако ему нужна помощь. Он видит, сказал старик, что Берт – бойскаут, что его мать работает на снарядной фабрике (потом он объяснил, что скаута выдал матерчатый браслет, а о фабрике рассказало желтое пятнышко на воротнике рубашки – отпечаток пальца, выпачканного лиддитом) и отец, конечно, тоже вносит свой вклад. «Еще бы!» – ответил Берт. Отец был квартирмейстером во Франции. Так вот, не согласится ли Берт помочь правительству его величества? «Соглашусь», –  ответил он, хоть и без особой уверенности. «Отлично», –  сказал Твидовый, спросил, как его зовут, и попросил одолжить блокнот. На чистом листе он начертил какие-то зигзаги со странной буквой «Р» в центре. Буква получилась у него перевернутой.

Ну вот, сказал Твидовый, бойскауты, конечно, отличаются наблюдательностью, а кроме того, Берт ближе других к земле. Он попросил мальчика пройтись вокруг, высматривая такой узор под ногами, там, где трава выжжена или вытоптана. Справишься? Он достал шиллинг.

Берт понимал, что опаздывает в школу, но еще лучше понимал, сколько можно накупить на целый шиллинг. Он двинулся против часовой стрелки, а Твидовый пошел в обратную сторону, сгибаясь пополам и иногда опираясь на клюку, чтобы присесть и снова выпрямиться.

Берту земля представлялась просто истоптанной подошвами грязью. Мешал поискам и поток зевак, рвавшихся к дирижаблю, чтобы сделать снимок «карманным Кодаком». Приходилось вилять между ними, и, давая крюка, Берт едва не пропустил тот самый отпечаток.

Мальчик звонко свистнул, и Твидовый, услышав сигнал, поспешил к нему. Берт стоял над самым отпечатком, чтобы его не затоптали. Твидовый запыхался, пока спешил к нему, но, увидев след, обрадовался. Стал озираться, осматривать местность, потом махнул куда-то своей палкой и быстро пошел от места крушения. Берт, хотя в нем, кажется, больше не нуждались, потащился следом.