Вниз по реке - Джон Харт

– Обязательно передайте!

На этом миссис Йейтс повернулась к огромной пасти двери и сразу перед тем, как та поглотила ее, выглядела уже настоящей старухой.

* * *

Проехав по тенистым улочкам, я оставил неприступные стены старинных особняков позади. Вскоре густые лужайки уступили место сорнякам и голой земле, когда я проносился через бедную часть города. Дома становились все ниже, у́же и облупленней, а потом я миновал и их, вырвавшись на простор бесконечных сельских дорожек, петляющих по полям и лесам, словно по собственному разумению. Пулей влетел на территорию округа Дэвидсон по гудящему подо мной мосту, мельком углядев медлительную коричневатую массу внизу и какого-то толстяка без рубашки, пьющего пиво на берегу. Двое мальчишек с измазанными фиолетовым соком губами обирали ежевику с куста на обочине.

Остановился у магазина рыболовных принадлежностей, отыскал в телефонной книге строчку «С. Йейтс» и выяснил адрес. Нужная дорожка пронзала густую лесополосу в восьми милях от ближайшего светофора. После очередного поворота грунтовка выпрямилась в длинный спуск к реке. Едва выскочив из-за прикрытия деревьев, я увидел автобус, стоящий на кирпичах под корявым дубом – бледно-пурпурный, с выцветшими цветочками, намалеванными на боках. Прямо перед ним акров пятнадцать земли были аккуратно расчищены и превращены в нечто вроде огорода.

Я вылез из машины.

Автобус покачнулся, когда кто-то двинулся внутри. На голую землю шагнул какой-то мужчина – явно постарше шестидесяти, в обрезанных джинсах и ботинках с незавязанными шнурками, без рубашки. Обгоревший на солнце и жилистый, с седыми волосами на груди, с маленькими мозолистыми руками и грязными ногтями. Длинные седые волосы – либо мокрые, либо давно не мытые – обрамляли морщинистое коричневое лицо. Двигался он бочком, согнув одну руку и улыбаясь во всю ширь.

– Даров, чувак. Стряслось чё? – Мужчина подошел ко мне. Запах выкуренной марихуаны так и висел над ним.

– Адам Чейз, – представился я, протягивая руку.

– Кен Миллер.

Мы обменялись рукопожатием. Вблизи запах стал еще сильнее – земли, пота и «дури». Его глаза были красными, зубы – большими, желтыми и идеально прямыми. Кен перевел взгляд с меня на машину, и я понял, что он заметил слово, выцарапанное на капоте. Ткнул рукой.

– Херово, чувак.

– Я ищу Сару Йейтс. – Я махнул на автобус. – Она дома?

Кен рассмеялся:

– Ой, ну ты даешь, чувак!

Хохот нарастал в нем. Одна рука поднялась вверх, другая ковшиком прикрыла живот. Он согнулся в поясе, пытаясь выговорить сквозь смех:

– Нет, чувак… Ты все не так понял. Сара живет вон там, в большом доме. – Кен кое-как взял себя в руки и ткнул пальцем в сторону следующей лесополосы. – Она просто разрешила мне кинуть тут кости, понимаешь? Я ухаживаю за огородом. Пособляю чем, если надо. А она мне платит по мелочи, позволяет тут кантоваться…

Я посмотрел на зеленое поле.

– Многовато работы, чтобы спать в автобусе.

– Не, это круто. Ни телефона, ни какого другого головняка… Простая спокойная жизнь. Но вообще-то я здесь еще и учусь. Повышаю, так сказать, уровень знаний.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Сара – травница, – торжественно объявил Кен.

– Кто-кто?

– Целитель. – Он махнул рукой на длинные ряды растений на поле и начал со знанием дела перечислять: – Одуванчик аптечный, ромашка, чабрец, шалфей, кошачья мята…

– Так-так…

– Все, чё хошь, чувак.

Я указал на противоположную сторону поляны, где между деревьями маячил просвет.

– Вон там?

– Да, большой дом. Все время прямо, мимо не проскочишь.

* * *

«Большой дом» оказался на деле бревенчатой избушкой под зеленой жестяной крышей с рыжими потеками по краям, общей площадью не больше пятнадцати сотен квадратных футов[26]. Бревна давно стали серыми от времени; разлохмаченную замшелую конопатку между ними словно достали со дна реки. Я поставил машину за фургоном, наклейка на заднем бампере которого гласила: «Богиня благословляет».

Крыльцо скрывалось в тени, и по коже пробежал холодок, когда я приблизился к двери. Постучался, сомневаясь, что хозяйка дома. Хижина казалась пустой, каноэ у мостков не было. Я оглядел реку, пытаясь сообразить, где в точности нахожусь. Предположил, что где-то к северу от отцовской фермы – наверное, милях в двух. Спустился к мосткам.

Там стояло инвалидное кресло, и я на долгую секунду уставился на него. Оно тут казалось совершенно не к месту. Уселся на доски настила, стал ждать. Прошло где-то минут двадцать. Легко скользя по воде, она обогнула северную излучину – нос каноэ нацелился к мосткам, а корму стало сносить течением в сторону, пока она не перехватила снос энергичным гребком.

Я встал, и вновь нахлынуло чувство, что мы знакомы. Сара оказалась привлекательной женщиной, с нестареющей кожей и прямым взглядом. Этот взгляд она нацелила мне прямо в глаза, когда до причала оставалось десять футов, и не отвела его, даже когда каноэ аккуратно подкралось к краю причала.

Приняв конец из ее руки, я закрепил его за проушину. Женщина положила весло и изучающе посмотрела на меня.

– Привет, Адам.

– А мы знакомы?

Она сверкнула мелкими зубками.

– Нет, вряд ли. – Махнула рукой. – Подвинься-ка.

Положив руки на край настила, она заскочила на него, повернувшись так, чтобы сесть на край. Ноги перекрутились под ней – тонкие, безжизненные палочки в свободных джинсах, вытертых местами до такой степени, что приобрели цвет песка. Я заметил иссохшую кожу на лодыжках.

– Может, помочь? – спросил я.

– Конечно же, нет!

В голосе у нее тявкнула злость, чем Сара очень напомнила мне свою мать. Она стала отталкиваться назад, и ноги безжизненно поволоклись вслед за ней. Вцепилась в подлокотники инвалидного кресла и затащила себя на сиденье. Потянулась вниз к одной из ног, и ее взгляд, словно светящийся изнутри искусственным люминесцентным светом, опять зацепился за меня.

– Нечего так пялиться, молодой человек.

– Простите, – сказал я и перевел взгляд в поисках чего-нибудь интересного на противоположном берегу реки. Но все равно чувствовал ее у себя за спиной – как она возится, устраивая ноги и ступни.

– Да вообще-то ничего страшного… Я не так уж часто вижу людей. Иногда забываю, что тут действительно есть на что пялиться.

– Вы управляетесь с каноэ получше большинства остальных.

– Это мое единственное упражнение. Вот, так-то лучше. – Я повернулся обратно. Она уже окончательно устроилась в кресле. – Ну что, двинем к дому?