Мертвое зерно - Игорь Иванович Томин

восьмёрка – что? Час? Утренний или вечерний? А «112» – не минуты же! Но что?

Надо было как можно скорее связаться с Туманским и передать то, что удалось узнать. Потому что если его догадки верны, то убийства в совхозе – лишь верхушка айсберга. А под водой скрывается нечто гораздо более серьёзное.

За спиной, в окне конторы, мелькнула тень. Уткин наблюдал за ним. Илья не оборачивался, но чувствовал этот взгляд между лопатками. Взгляд человека, который только что понял, что его тайну начинают раскрывать.

Глава 49. Хлебное место

«Буханка» остановилась у здания прокуратуры. Максим вышел, поблагодарил водителя и дождался, пока машина скроется за поворотом. Затем развернулся и пошёл в противоположную сторону.

Через несколько кварталов он подошёл к низкому кирпичному зданию с покосившейся трубой. Районный кормоприготовительный пункт – здесь перерабатывали некондиционное зерно в корм для скота. От здания распространялся тошнотворный запах гниющей органики, смешанной с машинным маслом.

Максим толкнул дверь и попал в душную контору. За окном гудели агрегаты – перемалывали, смешивали, превращали отходы в корм.

Управляющий сидел за столом в застиранном белом халате. Лицо красное, распаренное, будто только из бани. Увидев вошедшего, даже не поднялся, лишь недовольно хмыкнул.

– Чего надо? Приём населения в понедельник.

– У меня вопросы про машины из Заречья, – спокойно сказал Максим.

– А ты кто такой, чтоб вопросы задавать? – огрызнулся управляющий. – Проходимец какой-то…

Максим молча достал служебное удостоверение, близко поднёс его к глазам управляющего. Тот глянул, лицо его изменилось мгновенно. Вскочил, вытер ладони о халат.

– Товарищ следователь! Простите, не узнал! Какими судьбами к нам?

– Рабочими, – коротко ответил Максим, убирая удостоверение. – Так вот, про машины из Заречья.

– Из Заречья? – Управляющий чуть нахмурился. – А что с ними не так?

Максим достал блокнот, зачитал номера машин.

– Когда приезжали и сколько мешков зёрна привозили на утилизацию?

– Да почасту они к нам ездят. – Управляющий махнул рукой. – Полные кузова, по сто двадцать мешков каждый раз. У меня все акты есть, все как полагается оформлено.

– Значит, полные кузова?

– Разумеется! Они же каждый раз документируют по шесть тонн зерна, отсыревшего и поражённого грибком.

За стеной что-то загрохотало, заскрежетало. Максим обошёл стол, встал рядом с управляющим. Тот невольно подался назад.

– А теперь скажи правду.

– Да какая тут неправда? – Управляющий заморгал. – Всё по документам, всё согласно…

Максим резко откинул ногой стул, на котором минуту назад сидел управляющий, прижал тучное, давно не мытое тело к стене, достал пистолет, приставил ствол к виску.

– Слушай внимательно. – Голос Максима стал тихим, почти шёпотом. – У меня два трупа в деревне. И подозрение, что кто-то из твоих друзей подставляет государство на крупные деньги. Это статья высшей меры. Понял?

Управляющий побелел, на лбу выступил пот.

– Да я… я ничего…

– Сколько мешков они привозили на самом деле на переработку?

– Один-два… – прохрипел управляющий. – А то и вовсе ни одного не сдавали.

– А в документах?

– По сто двадцать записывали. Но вы поймите… – Он судорожно сглотнул. – Когда всё смешается с отрубями, с соломой, кто ж разберёт, сколько там настоящего зерна было?

Максим чуть ослабил давление, но пистолет не убрал.

– А куда они везли хорошее зерно, которое числилось браком?

– Не знаю! Честное слово, не знаю! – В глазах управляющего плескался страх. – Это секрет. Но говорят… говорят, в Райпотребсоюз на Дзержинского. Только слухи это, может, и неправда!

За окном загудел паровозный гудок, смолк. В наступившей тишине слышалось тяжёлое дыхание управляющего.

Максим медленно убрал пистолет в кобуру, отступил на шаг.

– Запомни хорошенько. – Он поправил пиджак. – Если кому слово скажешь – из-под земли достану. А уж найти тебя, коли понадобится, для меня не проблема.

Управляющий кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

– И ещё, – добавил Максим, направляясь к двери. – Бывают ниточки, которые тянутся из прошлого в настоящее. Иногда они образуют такие узлы, что человек сам не замечает, как в них запутывается.

Дверь хлопнула. Управляющий остался один, прислонившись к стене. Рука дрожала, когда он вытирал пот с лица.

За окном снова заработали механизмы – мололи, смешивали, скрывали следы чьих-то тёмных дел под шумок честного труда.

Глава 50. Ночной груз

Илья вскинул руку и посмотрел на часы. Половина восьмого вечера. Сумерки сгущались, превращая деревенскую улицу в череду тёмных силуэтов. Он остановился перед дверью закрытого магазина, на двери которого болталась записка: «Магазин не работает. Уехал на склад». Подёргал ручку, отчего загрохотал тяжёлый амбарный замок.

У крыльца стоял велосипед – старый, но крепкий. Илья оглянулся. Улица пуста. Сердце забилось чаще – от напряжения, от позорного страха быть пойманным. Он взялся за руль, вскочил на седло, и спина тотчас отозвалась тупой ноющей болью. «Придётся потерпеть, дружище», – подумал Илья и надавил на педали.

Он катился по утрамбованной дороге в сторону складов. Ветер свистел в ушах. Голова всё ещё побаливала, но адреналин заглушал боль. Цифры крутились в мозгу: 88.8.112. Илья просто ткнул пальцем в небо, пытаясь угадать смысл кода. Он не хотел думать о том, что будет, если он ошибся, и просто сам с собой договорился считать второе число вечерним временем суток. Значит, сегодня, в восемь вечера…

Ночь опускалась быстро. Дорога впереди тонула во мраке, и только звёздный свет слабо освещал грунтовку. Илья крутил педали, чувствуя, как пот стекает по спине и щиплет ещё не зажившие ссадины. Вдалеке мелькнули огни – два жёлтых глаза пробивались сквозь темноту.

Фары. Грузовик.

Илья резко затормозил, соскочил с велосипеда и бросил его посреди дороги. Сам нырнул в придорожную канаву, прижался к земле. Сердце колотилось так громко, что казалось – его услышат за километр.

Грузовик – по звуку мотора похоже на ЗИЛ – остановился с резким скрипом тормозов. Двигатель заглох. Наступила тишина. Илья услышал, как хлопнула дверца кабины.

– Твою ж мать… – прошипел знакомый голос. – Что за хрень на дороге?

Борщёв. Илья узнал его сразу, хотя видел только силуэт в свете фар. Тот подошёл к велосипеду, оглянулся подозрительно по сторонам.

– А где ж хозяин-то? – пробормотал Борщёв, приподнял велосипед за раму и снова оглянулся – чувствовал какой-то подвох.

Некоторое время он оценивал и раздумывал, стоит ли закинуть велосипед к себе в кузов, но что-то его удержало от такого поступка, и продавец поволок велосипед к обочине и там оставил…

Илья лежал в канаве, не смея дышать. Земля была сырой, холодной, пахла прелой травой. В голове стучало: не заметил ли Борщёв? Не слышит ли его дыхания?

Борщёв ещё раз оглянулся и