Чемпион среди неудачников - Марина Серова

Аляска опустила нож.

– Проходите, – едва слышно произнесла девушка и повернулась, подставляя мне беззащитную спину.

Я прошла вслед за Верой в маленькую комнату. Щелкнул выключатель, вспыхнула лампочка под потолком. Абажура на ней не было, и резкий свет заставил зажмуриться. Нет, это невероятно! Узкая койка под колючим солдатским одеялом, стопка книг, рюкзачок у двери, словно хозяйка в любую секунду готова пуститься в бега… Эта девушка умудрялась везде устроиться так, будто сидит в тюрьме. Наверное, дело было в том, что свою тюрьму Аляска таскала по жизни с собой.

Я уселась в продавленное кресло, а Аляска заняла неудобный металлический стул. Больше мебели в комнате не было.

– Лера… То есть Вера. Честно говоря, время поджимает. Скажи мне, Марьяна Шарова жива?

Губы девушки дрогнули в улыбке:

– Жива. Что ей сделается. Ест за троих… Только вчера я отвезла туда сумку продуктов.

Я почувствовала, будто с меня сняли тяжелый груз. Уф, а я так боялась, что опоздала!

– Зачем вы ее похитили? Ради выкупа?

Аляска криво усмехнулась:

– А зачем же еще? Не ради ее красивых глаз…

– Тогда почему с ее отцом не связались еще насчет денег? – продолжала допытываться я.

– Потому что эта дура Марьяна уперлась. «Не хочу расстраивать папочку! – передразнила Вера. – Лучше потом, когда мы уже поженимся. Для моего мужа папа ничего не пожалеет. Потому что ты, Славик, будешь член семьи, а ради своей семьи папка готов на все!»

– Это все Хомяк придумал? – поинтересовалась я.

– Да, он же у нас великий комбинатор! – зло проговорила Аляска.

– Значит, Славик увидел в Интернете фотографию Марьяны на фоне особняка, решил, что кадр перспективный, и затеял переписку с девочкой. Влюбил в себя неопытную дурочку, а потом выманил ее из дома и похитил. С расчетом, что богатый папочка отвалит за свою принцессу кучу бабла. Так было дело?

Аляска кивнула. Я уселась поудобнее и, стерев улыбку с лица, жестко сказала:

– А теперь расскажи мне все с самого начала.

Сейчас я могла себе позволить такую роскошь, как выслушать исповедь Веры Шнырёвой. Марьяне Шаровой ничто не угрожало. Она знала своего похитителя, мало того – была в него влюблена. Хомяк не причинит девушке вреда. Зато я ему причиню, когда поймаю. Великий комбинатор, блин…

Не так уж важно, заберем мы Марьяну сейчас или через час. А мне хотелось получить ответ на несколько вопросов. И дать их могла только Аляска.

– С начала? – удивленно произнесла девушка, и я в очередной раз поразилась тому, как она красива. Сегодня на Вере были защитного цвета штаны и черная майка, оставлявшая открытыми тонкие сильные руки. Я заметила татуировки, оплетавшие руки девушки, точно голубые змеи. Так вот почему Аляска даже в жару носила рубашки с длинными рукавами. И еще бросалось в глаза фамильное сходство с братьями – те же белые волосы, синие, широко расставленные глаза, выступающие скулы.

– Не надо на меня так смотреть, – поморщилась Вера.

– Как?

– Ну, как будто я картина или статуя. На меня все так смотрят.

– Просто на свете немного таких красивых людей, вот и все!

Аляска горько усмехнулась:

– Да? И что хорошего принесла мне эта исключительная красота? Бывает горе от ума, ну, а у меня вот от этого…

– Давай начнем с того места, как ты отправилась покорять столицу, – сказала я. Вряд ли какие-нибудь криминальные тайны таились в детстве Верочки Шнырёвой из Екатерининска.

Аляска послушно начала рассказ:

– Я окончила школу с золотой медалью. Мне было семнадцать. Мой отец к тому времени спился и умер. У матери начинались проблемы с головой. На руках у нее был шестилетний Олежка. А Вовка учился в десятом – мы с ним погодки.

Аляска на минуту замолчала.

– И что? – спросила я, ожидая продолжения.

– Ну вот скажите, что мне было делать? – воскликнула девушка.

– Не знаю! – я пожала плечами. – Когда мне было семнадцать, я поступила в полувоенное закрытое учебное заведение и через четыре года уже была бойцом отряда специального назначения. Жизненный опыт у меня весьма специфический, поэтому я обычно не даю людям советов, что им делать. А что сделала ты?

Аляска горько усмехнулась и ответила:

– Я решила, что самым умным будет уехать покорять столицу. Собрала рюкзак, оставила маме записку, чтоб не волновалась, и убежала из дома. Так с тех пор и бегу…

– То есть Москва тебе не понравилась, – сделала я вывод.

– Ну почему же? Самое смешное, что у меня все получилось, – тряхнула волосами Аляска. – Я устроилась официанткой в ресторан быстрого питания – там жуткая текучка и постоянно нужны люди, поэтому берут всех подряд. Вместе с пятью девчонками мы снимали комнату, работали по двенадцать часов и мечтали о принце на белом коне. Однажды поздней осенью – прошло уже полгода с тех пор, как я приехала в столицу, – я стояла на остановке, была зима, я мерзла в своей куртке на рыбьем меху. И тут передо мной затормозил лимузин, из него высунулся парень – так, свитерок, ничего особенного. Он дал мне визитку – помню, руки у меня жутко замерзли, я едва ее удержала, и сказал: «У тебя интересная линия нижней челюсти. Приходи в четверг на кастинг, ладно?»

Лимузин уехал, а я еще долго стояла на остановке, таращилась ему вслед. Это было то самое, о чем мечтали все девчонки в нашей квартирке – я встретила принца…

Я пропустила автобус, а потом вообще не поехала на работу. Больше я туда не вернулась. Кое-как протянула до четверга и отправилась на кастинг.

Когда я вошла в стеклянное здание на Волхонке, то попросту онемела. Я-то думала, что мы с принцем будем вдвоем – ну, еще фотограф и визажист с парикмахером. А тут вестибюль больше, чем школа у нас в Екатерининске, был весь забит девчонками. Они толкались, орали, вообще шум стоял, как на птичьем базаре.

Я хотела уже развернуться и убежать, но бежать мне было некуда. И я осталась.

Очередь до меня дошла только к восьми вечера. Я переступила порог комнаты, куда все так стремились попасть. За длинным столом сидел мой принц и еще какие-то люди. Принц был предельно уставшим, он сидел, прикрыв глаза рукой и не глядя на меня.

Какая-то тетка с ирокезом на макушке недовольным голосом командовала:

– Пройди туда. Встань. Подними подбородок. Повернись. Присядь. Встань. Пройдись. Еще раз. Свободна.

Я почувствовала, как на меня упал самолет.

– Как это – «свободна»?! – не поверила я. – Вот он, – и я кивнула на принца, – лично пригласил меня. Сказал, что у меня красивая линия нижней челюсти!

– Эй, Влад! Влад, проснись! – толстый мужик с крашеными в снежно-белый цвет волосами потряс моего принца за плечо. – Тут твоя протеже приперлась!