Чемпион среди неудачников - Марина Серова

В Екатерининск я въехала, когда солнце уже клонилось к закату. Конечно, я могу обратиться к местному участковому… Но во-первых, Шар велел не впутывать в это дело полицию. А во-вторых, этому участковому явно не понравится, что я собираюсь хозяйничать на его территории. И кто знает, чем закончится мой вояж в старинный городок? Дело вполне может дойти и до стрельбы… Нет, я предпочитаю действовать в одиночку, и точка!

Лучший источник информации в маленьких городах – это, конечно же, бабушки, продающие семечки на автовокзале. Поезда в Екатерининске не останавливались, пролетали на большой скорости мимо, а вот автобусы до Тарасова ходили исправно. Один в день. Но небольшая пыльная площадь перед одноэтажным зданием не пустовала – стайки мальчишек на велосипедах, пастух прогнал стадо коз. В общем, патриархальная идиллия.

Я выбралась из машины и для начала купила у каждой бабушки по стакану семечек. Не знаю, что я буду делать с такой прорвой, но надо же было как-то завязать знакомство! Я мирно уселась на лавочке, где в ряд сидели три старушки, и принялась лузгать подсолнухи, не проявляя интереса к соседкам по лавке.

Бабуси не выдержали первыми. Они переглянулись, и самая старшая спросила:

– Ты что же, в гости приехала али так, проездом?

– В гости, бабушка, в гости! – лениво ответила я, не глядя на пожилых женщин. Еще Шерлок Холмс, мир его бумажному праху, утверждал – стоит только проявить интерес, как человек захлопнется, как устрица. А вот раздразнив его любопытство, можно вытянуть много интересной информации.

– А к кому в гости-то, дочка? – поинтересовалась вторая.

– Да к Лерке Холодовой, – небрежно ответила я. И задержала дыхание, ожидая ответа.

– Не знаю таких, – покачала головой самая старая. – Почитай, восемьдесят годков тута проживаю, никаких Холодовых у нас нету. Ты, часом, не ошиблась, дочка? Может, тебе в Елизаветино надо, а не к нам?

Шестеренки в моем мозгу с визгом крутились на высоких оборотах. Думай, Охотникова, соображай быстрее! Ну, ну…

Перед моим внутренним взором возникла страница потрепанной книги про Незнайку и его друзей. «Вере Шнырёвой за отличную учебу…»

– А Шнырёвы? Шнырёвы у вас живут?

Мой простой вопрос вызвал странную реакцию. Бабки сидели с торжественно-загадочными лицами. Я в очередной раз затаила дыхание.

– Давай, Сергевна, говори ты, – наконец разрешила та, что была патриархом в этой компании.

Младшая из бабусь уселась поудобнее. Так сказители древности готовились начать свои бесконечные саги. Я едва не застонала сквозь зубы. Ну быстрее же. Время утекает!

– Шнырёвы, говоришь? – неторопливо начала она. – Шнырёвы живут тута, да. Только их, почитай, никого и не осталось.

– А Вера? – не утерпела я и встряла в эпическое повествование с вопросом. Бабуся недовольно поджала губы и замолкла.

– Верка Шнырёва, как школу закончила, так в Москву и укатила. И с тех пор мы тута ее не видели, – задумчиво проговорила средняя из бабок.

– Куда же они все подевались? – вздохнув, я смирилась с неизбежным и приготовилась слушать сагу. Все же это лучше, чем ничего. Может, что-нибудь полезное я и узнаю. А то получится, что я напрасно проделала весь этот путь…

– Дед ихний приехал сюда в тридцать шестом, – начала бабка. Ну, спасибо хоть про Ноев ковчег не рассказывает!

– Жена его была ссыльная, из немцев, – никак не реагируя на мои страдания, вела неспешную речь старушка. – Только она была не Шнырёва, а Тузенбах. Это когда она за Ивана вышла, то стала, сама понимаешь, Шнырёва…

Я стиснула зубы.

– Папаня Веркин в девяносто девятом помер. Не-е, в двухтысячном. Когда миллениум праздновали. Пил он сильно. А мать ейная до сих пор жива.

– Правда? – я воспрянула духом. – А где она? Могу я с ней поговорить? Может, она мне что-нибудь про дочку расскажет?

Старухи снова переглянулись с видом заговорщиков. Блин, иллюминаты собрались!

– Поговорить ты с ней, конечно, можешь, дочка, – наслаждаясь причастностью к чужой тайне, протянула старуха. – Только вот она с тобой не сможет.

– Она что, немая? – не выдержала я.

– Да нет. Не в себе она. В психушке содержится, на полном государственном обеспечении.

Да, и эта ниточка оборвалась.

– А еще кто-нибудь из Шнырёвых остался?

– Погоди, не торопи. Расскажу все по порядку.

На нервной почве я сгрызла уже целый стакан семечек и принялась за второй.

– Братья Веркины остались.

– А где я их могу найти? – вскинулась я. И снова напрасно.

– Не перебивай, дочка! Невежливо это! – строго отчитала меня старшая. – Надо к пожилым людям уважение иметь. Вас, молодых, не учат…

Я терпеливо переждала про «вас, молодых». Судя по всему, именно мы, молодые, были виноваты не только в падении морали, но и в регулярном росте цен, а также в изменении климата.

– Так вот, остались у Верки два брата, Олежек и Вовка. Вовка – он, значит, старший. Ну, в армию пошел, все как полагается. А из армии вернулся, полагается отгулять, – степенно объясняла бабка, – чтоб все, как у людей.

– Ну? – тут явно скрывалась какая-то тайна. Я не могла больше ждать.

– Ну, не успел он отгулять-то. У нас тут чечены проезжали… Слово за слово, и драка. Они ж какие – горячие, люди гор. Да и Вовка не лучше.

– И что? Убили кого-то?

– Да нет, так, порезали. Вовка одного ихнего порезал, ну, его в тюрьму и посадили.

– А-а! – разочарованно протянула я. Никакой тайны здесь не обнаружилось.

– Ну, судили, все как полагается, – продолжила эпос бабулька. – На зону, значит, отправили…

И замолчала. Я немного подождала. Давай, бабушка, колись, что было дальше! Но старушка таращилась прямо перед собой. К черту Шерлока Холмса!

– Бабушка, что дальше-то было?

– Так помер он, – просто ответила старушка. – На зоне помер. Там и схоронили.

Тьфу ты! Еще одна оборванная нить…

– А этот… как его… Олежка? Ну, второй брат Веры?

– Олежка зде-есь! – с удовольствием протянула рассказчица. – В ихнем доме так до сих пор и живет. Маленький, а ушлый!

– Маленький? – насторожилась я. – Сколько же ему лет?

– Да лет тринадцать, что ли. Нет, четырнадцать вроде. Он уж после смерти папани родился. Последыш.

– Он что, один живет? – удивилась я. – В четырнадцать лет?

– Ну, опекунша у него есть, родня дальняя, седьмая вода на киселе. Из соцзащиты его инспекторша навещает. А так да, один. Да он парнишка умный, справляется. Посерьезнее некоторых взрослых будет…

– Огород у него, да как у всех тута. Козу держит, курей, кроликов, – с удовольствием перечисляла бабуся. – Продает кролей и тем живет.