Срок за любовь - Кирилл Казанцев

Клим сидел у входа на деревянном поддоне, разглядывая чертежи с планом стройки, как вдруг услышал со стороны виллы знакомые звуки. Он отложил бумаги, привстал и прислушался. Грустная мелодия еле слышно доносилась сквозь грохот стройки. Кто-то в доме Расула играл на фортепиано Шопена, играл так, как может играть только его жена! Байков не был большим знатоком и ценителем музыки, но исполнение Марины не мог перепутать ни с чьим иным.

Клим поднялся в комнату обзора, где пятеро мужиков возились с отделкой стен.

– Мужики, вам еще тут долго? Нужно внизу кое-что подправить.

– Еще полчасика, начальник.

Клим нервно расхаживал по стройке со стопкой чертежей в руках. Из головы не выходила мелодия, которую Марина очень любила и часто играла вечерами, когда он приходил с работы. Теперь же Шопен звучал из соседнего дома, и Байков не находил себе места. Значит, Светка все-таки права. Марина каким-то чудом выжила?

– Все, мужики, давайте на выход. Позже закончите.

– Да мы уже закончили.

– Отлично. Спускайтесь на первый этаж, там вам Михалыч покажет фронт работ.

Клим был как на иголках. Как только рабочие вышли, он бросился к единственному окну, из которого открывался вид на окна виллы. Оттуда снова зазвучала музыка. Байков быстро отыскал в одном из окон женский силуэт. Это была племянница Расула Зухра. Она сидела за фортепиано и плавно водила руками по клавишам. Однако теперь это была не та музыка, которую он слышал полчаса назад. Девочка часто фальшивила. Клим чувствовал, что у него едет крыша.

* * *

Марина сидела в кресле, прикрыв глаза и прислонив голову к стене. Зухра играла этюд Шопена, неумело, часто сбиваясь. Марина терпеливо делала ей замечания, поправляла, давала советы. Окно было открыто, с улицы доносились звуки с близлежащей стройки. Закончив игру, Захра внезапно повернулась к своей учительнице и серьезно на нее посмотрела.

– Я все знаю. Я видела, как мой дядя делал вам больно.

Из глаз девочки выступили слезы и покатились крупными горошинами по щекам. Марина слегка растерялась. Она вспомнила тот взгляд Зухры, полный страха и ужаса, когда она увидела ее в окно.

– Успокойся, не плачь. Иди ко мне.

Зухра подбежала к Марине, села к ней на колени и уткнулась лицом в плечо.

– Тихо, тихо. Все уже позади.

Марина не знала, как еще успокоить ученицу. Она и себя-то с трудом сдерживала, чтобы не расплакаться. В ней все еще боролись два противоположных чувства. С одной стороны, она чем дальше, тем явственней чувствовала и осознавала, что Расул ей нравится. Несмотря на всю его тупость, примитивность, грубость, жестокость. А может, именно из-за этого он ее и привлекал. С другой стороны, любовь к Климу все еще не угасла. Пусть даже он мертв, но ведь сердцу не прикажешь – перед ее глазами всплывали романтические картины того времени, когда она была вместе с мужем. Первая годовщина свадьбы. День влюбленных, тогда они вместе поехали на неделю на море. Смешанные чувства, которые сейчас Марина испытывала, не давали ей до конца сосредоточиться и сделать окончательный выбор.

– Я не думала, что он такой плохой, – всхлипывая, сказала Зухра. – Он всегда был такой добрый. Дарил мне всегда подарки. Когда я была маленькой – рассказывал мне сказки перед сном. А сегодня… сегодня… я даже не знаю…

– Тут уже ничего не поделаешь. У тебя есть только два выбора: или полюбить его таким, какой он есть, или нет.

Марина сама понимала, что слова мало чем могут помочь девочке. Что это не более чем дежурные общие фразы.

– Нет. Есть еще третий вариант. Я могу помочь вам убежать отсюда. – Зухра вытерла рукой слезы, подошла к окну и глубоко вдохнула свежий воздух. – Меня никто не сможет заподозрить в сговоре с вами. А если даже и заподозрят – что мне дядя сможет сделать? Я ведь его любимая племянница! Вот и проверю, насколько он меня сильно любит.

– Я не хочу, чтобы ты рисковала ради меня. Ты уже взрослая и должна понимать, насколько все серьезно. Ты не знаешь, каким может быть твой дядя жестоким. Особенно когда что-нибудь касается его дел.

– Уже знаю. Я его ненавижу. Как он мог так поступить с вами! Я не хочу, чтобы он повторил такое еще раз.

Марина поняла, что уговаривать бессмысленно. Девочка приняла твердое решение, и она ей была глубоко благодарна за предложение помощи. Что ж, другого способа выбраться отсюда у Марины не было. Или побег, или рабыня в турецком борделе. Выбор невелик и очевиден.

– Хорошо, я согласна.

К одному из заброшенных цехов Дербентского консервного завода в сопровождении двух черных джипов завода подъехала фура с прицепом. Издалека доносился едва слышный шум моря. Со стороны набережной дул холодный ветер. Погода была мерзкой, начинал накрапывать мелкий дождь. Из цеха вышли несколько человек с оружием и направились к машине. Из остановившихся рядом джипов вышли шесть человек. Один из них был в дорогом костюме и очках.

– Где босс?

– Он внутри, ждет вас. Проходите.

Один из охранников махнул кому-то рукой, и ворота в цех открылись. Фура медленно заехала внутрь. Следом за ней зашли «гости».

* * *

Комар и Клим еще накануне вечером пробрались на территорию завода. Информацию о том, что сегодня Бекбулатов будет проворачивать здесь сделку, подкинул Комару его новый знакомый Федорыч. И даже точно указал, в каком именно цеху это будет происходить. Под покровом ночи они забрались в внутрь и по пожарным лестницам залезли наверх, под крышу. Спрятавшись за железными балками, Комар и Клим затаились и ждали.

– Слушай, а почему этот дед с тобой такой добрый? – спросил Клим. – Советы тебе дает. Информацию сливает. Как-то это все подозрительно.

– Я понимаю твое беспокойство. С кем-нибудь другим я бы тоже насторожился от такой благотворительности. Но здесь есть пара нюансов, очень существенных нюансов. Во-первых, старые воры в законе не любят тех, кто занимается наркотой. По воровским понятиям, это грязные деньги. Поэтому наркоторговцы уважением в этой среде не пользуются. А во-вторых, у нас с ним есть очень хороший общий знакомый. Кликуха – Бублик. Можно сказать, всем, что имею и что умею, я обязан именно Бублику. А его «крестным отцом», в свою очередь, был именно Федорыч. Так что, выходит, что мы что-то вроде одной семьи. Я, конечно, немного примитивно все объяснил. Ну ты, думаю, понял.

– Ага. Все ясно.

– Даже не представляешь, как нам крупно повезло с его помощью.

– Приехали! – шепнул Байков, услышав снаружи гул мотора.

Они пригнулись и прижались к железной конструкции. Через минуту боковая железная дверь открылась, и в цех вошли несколько человек. Стоял полумрак, поэтому рассмотреть лица было невозможно.

– Слышишь? – настороженно спросил Клим и еще сильнее прижался к балке.