Выбери меня - Юлия Волкова

— Не знаю, не пробовала, — мрачно ответила она старой шуткой. — Вот поеду, тогда и узнаю. И попробуй только не подписать мне отпуск! Я твоих Чуткого с Полуяновым в таком виде выставлю!..

— Не надо. — Феликс испуганно воздел руки. — Я подпишу. Только сейчас иди и работай.

— Сейчас я спать пойду, — с угрозой проговорила она. — Работать будем с утра…

И с утра они начали работать — Александра Барсукова, Александр Лапшин, Людмила Осиповна Миловская и еще два десятка сотрудников канала.

А через неделю съемки пилотного выпуска «Небывальщины» были закончены.

Отсмотрев снятый, но еще не смонтированный материал, Александра вдруг почувствовала не обычные в таких случаях усталость и облегчение, а знакомый азарт следопыта-охотника…

Удивительно, но, представ перед двумя сотнями зрителей новоиспеченного ток-шоу «Небывальщина», телеведущая отметила про себя, что совсем не волнуется. Даже несмотря на то, что «Небывальщина» снималась в самом большом павильоне студии, а выступать перед аудиторией Саше всегда было нелегко. И в школе у доски, и в университете на семинарах она краснела и бледнела, путалась в словах, сбивалась с мысли. Работать перед камерой было легче — все-таки неживой объект. Саша была убеждена, что никогда не сможет быть ведущей передачи, где предполагается присутствие зрителей в студии. Но чего только не случается в жизни! То ли усталость последних дней сделала свое дело и заглушила природные комплексы, то ли взгляд на жизнь и людей стал проще, то ли уверенности в себе прибавилось… Но теперь девушка была уверена, что ни краснеть, ни бледнеть, ни запинаться перед разношерстной публикой, с трудом собранной ассистентами и помощниками в училищах, институтах, да и просто на улице, ей не придется.

Они сидели с Лапшиным в укромном уголке павильона и рассматривали будущих героев ток-шоу, пока режиссер Данила Сташевский репетировал со зрителями и записывал их «живые реакции» — смех, «ладоши», возмущенное «у-у-у», восхищенное «вау», а также свист, который можно было использовать двояко. Сташевский вызывал эти реакции неформально — рассказывал анекдоты, ругал правительство и отстойное кино, бросал неожиданные лозунги в зал, приплясывал, подпрыгивал и даже — о, ужас! — употреблял нецензурные выражения. Последнее Александре не нравилось, но она отдавала должное такому ответственному подходу к делу Данилы. Ведь большинство режиссеров со зрителями ток-шоу вовсе не работают, а просто приказывают им: «Смех!», «Аплодисменты!», «Возмущенные крики!» Что из этого получается, каждый может наблюдать на экране своего личного телевизора…

Кроме молодых парней и девушек встречались в зале и люди более зрелого возраста, и даже пожилые: например, приглашенная лично Александрой мама Алены Калязиной с женихом. В третьем ряду с левого края, почти вне зоны охвата камер, сидел Андрей Мелешко. Майор милиции загорелся желанием участвовать в съемках, узнав, что одним из героев передачи будет Андрей Дмитриевич Полуянов. Присутствовали здесь и Северина Бурковская, и соратники Чуткого по партии, и, конечно, большое количество завсегдатаев ток-шоу — странных личностей неопределенного возраста, хорошо известных всем организаторам съемок. Эти отличались уверенностью, раскованностью и быстрее всех реагировали на команды режиссера. К своему удивлению, Александра разглядела в зале юного пироговского сыщика Валентина Первушкина, сидевшего в окружении мальчишек и девчонок, глядя на которых можно было с уверенностью сказать — они редко ночуют в теплой постели и вряд ли пользуются шампунями и пеной для ванн. «Интересно, — подумала она, — его Пирогов прислал или тоже ассистенты на улице подобрали?»

— Людмила Осиповна, пригласить эту компанию — ваша идея? — обратилась она к Миловской, которая на минуту подсела к «санькам», чтобы выдать очередные инструкции по тексту.

— Нет, — ответила та, оглядев зал. — Если они тебе не нравятся, мы их сейчас выставим.

— Все в порядке. — Саша покачала головой. — Я просто хотела знать, кто в нашей группе столь экстремально мыслит. Беспризорники на ток-шоу — небывалое событие.

— Ты забываешь, как называется передача! — фыркнула Миловская. — С твоей подачи скоро мы все станем экстремалами. Хорошо, что тебе не пришло в голову устраивать это шоу в прямом эфире!

— Мила, — грустно проговорила Саша, — неужели я произвожу впечатление человека с психическими отклонениями? Я знаю, что ты против названия «Небывальщина»…

— Поздно это обсуждать, — строго оборвала ее Миловская. — Посмотрим пилот, а потом будем делать выводы. Прочтите текст и не забудьте примечания. Я на всякий случай отметила, чего вам ни в коем случае делать не следует.

— Мила, ты наш ангел, — вздохнул Лапшин. — Если б не ты, я бы просто сбежал сейчас отсюда. От греха подальше.

— Боишься? — удивилась редактор.

— Боюсь, — искренне ответил ведущий. — Чует мое сердце, что зритель у нас сегодня собрался непростой. Ты послушай, как они свистят и гогочут…

— Все в ваших руках, господа, — бодро сказала Миловская и сорвалась с места — отдавать дальнейшие распоряжения.

Сташевский закончил работать с залом быстро, ограничившись несколькими дублями. Ассистенты пригласили на почетные места в центре павильона Чуткого и Полуянова, которых до этого поил в своем кабинете кофе генеральный директор канала. Сам Феликс тоже появился в студии и уселся за режиссерским пультом. Данила дал команду на «пробник» — черновой вариант первой части шоу.

Барсукова и Лапшин вышли на площадку под бодрую музыку, которую Сташевский включил «для настроения», — потом, при монтаже, все это будет бесконечно переделываться. Саша еще раз убедилась в том, что волнения нет и в помине, что ей даже нравится стоять в свете прожекторов перед разношерстной публикой, и строго предупредила зал, что нельзя перебивать ведущих и главных гостей. Но зато потом, сказала она, когда гости поставят точку в конце своих речей и режиссер даст команду, можно говорить все, что душа пожелает. И вопросы можно задавать не стесняясь.

— Мы ни в чем вас не ограничиваем и ничего вам не запрещаем, кроме нецензурных выражений, — твердо проговорила она, спиной чувствуя, что сей призыв к участникам шоу пришелся по вкусу не всем ее коллегам. Зато в зале он вызвал одобрительное оживление.

— А если вы станете гнать туфту? — крикнул какой-то тинейджер из последнего ряда. — Я могу сказать в микрофон, что это отстой?

— Конечно, — кивнула Александра. — Но хотелось бы более развернутой критики. Оскорбить кого-нибудь — дело несложное, но бессмысленное. Если вы скажете «отстой», то я обязательно вас спрошу, почему вы так думаете. Договорились?

Тинейджер что-то буркнул, а какая-то женщина средних лет с невообразимым гнездом на голове хорошо поставленным голосом проговорила:

— Надеемся, что вы сдержите слово. А на нас вы можете положиться.

«Наверное, из постоянных участниц», — подумала Саша и посмотрела на Сташевского — можно было начинать съемку.