Выбери меня - Юлия Волкова

В общем, как и положено осенью, наступил сезон пахоты, и пахоты серьезной. И многие понимали: именно сейчас, когда на канал свалились немалые средства, в очередной раз решается его судьба. Можно делать такие программы, которые по качеству не уступят программам центральных каналов. А это значит — «Невские берега» станут смотреть больше зрителей. А больше зрителей, значит — больше рекламы, а реклама — это новые финансовые вливания, а финансовые вливания — это качество передач и в итоге процветание канала. Все очень просто и понятно. Поэтому спонсоров-кандидатов полагалось не только терпеть, но и всячески вылизывать. Хотя мало кто из сотрудников «Невских берегов» любил политику и тем более политиков.

Александре было трудно, как никогда. И не только потому, что все время хотелось спать, а нужно было демонстрировать энергию и выглядеть при этом свежей, как бутон розы. Но и потому, что за годы, проработанные на телевидении, она не сумела привыкнуть к неискренности. А искренне поверить в благородство людей, стремящихся к политической карьере, она не могла. Правда, она как-то смирилась с необходимостью общаться с Чутким, со временем он даже стал ей немного симпатичен, и его слова уже не казались ей чистой демагогией, как во время ужина в «Униженных и оскорбленных». Но что касается Полуянова, то он был ей откровенно неприятен. И своим видом, и своими манерами, и своей помощницей по пиару Севериной Анатольевной Бурковской. С этой дамой (которую Лапшин сразу же обозвал за глаза Сивкой-Буркой) у ведущих аналитической программы в первый же день общения произошла серьезная стычка.

Северина Анатольевна вошла в редакцию и, едва представившись, с порога заявила:

— Хочу вас предупредить, что все сценарные разработки передачи, съемки и монтаж будут происходить с моим участием и с учетом моих рекомендаций. Иначе наше сотрудничество не состоится.

Лапшин, по обыкновению сидевший на подоконнике и попивавший утренний кофе, выплеснул половину себе на брюки, а Александра в изумлении застыла за рабочим столом. Северина выдержала паузу со спокойствием сфинкса, оглядела «саньков» с явным чувством превосходства и без разрешения уселась на самое удобное место — в кресло Миловской, которая в данный момент носилась где-то в студийных недрах.

— Господин Полуянов не имеет опыта работы перед камерой, поэтому при съемках будут присутствовать также его консультанты по актерскому мастерству, — сделала следующее заявление Бурковская.

Лапшин прокашлялся и набрал воздуху в легкие для достойного ответа, но его опередила Александра:

— Решение о присутствии того или иного лица на съемках принимаем мы, Северина Анатольевна, — твердо проговорила она. — Потому что именно мы несем ответственность за качество программы.

— Милочка, — презрительно усмехнулась Бурковская, — у вас, наверное, не в порядке слух. Я — Северина Анатольевна Бурковская, пиар-консультант господина Полуянова, вашего клиента. Мы — заказчики, вы — исполнители. Мы говорим, что вам следует делать, а вы делаете.

— У меня все в порядке со слухом, — не сдержалась Саша. — А вот у вас, наверное, не в порядке зрение. Или вы невнимательно читаете бумаги. Перечитайте на досуге договор, заключенный между каналом и господином Полуяновым. Если вы найдете в нем пункт, согласно которому мы обязаны подчиняться госпоже Бурковской, я извинюсь перед вами, и мы обязательно пригласим вас на съемки. — Эти слова телеведущая произнесла вполне спокойным тоном, удивляясь, однако, что вообще смогла их произнести.

Бурковская обожгла Сашу ненавидящим взглядом, но, кажется, почувствовала, что перегнула палку:

— Но ведь само собой разумеется, что пиар-служба Андрея Дмитриевича и телевидение должны работать в одной упряжке, — несколько сдержаннее проговорила она. — Вы не согласны со мной?

— Смотря что понимать под «упряжкой», — включился наконец в разговор Лапшин. — Вряд ли вы сможете оказать нам помощь в выборе съемочных средств, журналистских приемов и способов монтажа. Равно как и мы не можем рекомендовать вам изменить тот или иной пункт предвыборного пиара. Каждый должен заниматься тем, что он умеет и за что отвечает.

Бурковская натужно рассмеялась и окончательно сменила тон.

— Ладно, ребятки, считайте, что вы сейчас прошли тест на профпригодность, — по-свойски заявила она. — Думаю, что вместе мы сварим вполне съедобную кашу. — С этими словами она поднялась и вышла, не прощаясь.

«Саньки» кисло улыбнулись ей вслед, а затем вскочили со своих мест и дружно, почти хором выругались. А когда пыл немного поостыл, Лапшин задумчиво пробормотал:

— Нет, только этой тетки нам тут не хватало… Тоже мне Сивка-Бурка, встала передо мной, как лист… банный.

— Похоже, мы с ней намучаемся, — предрекла Саша.

И как в воду глядела. На студии Бурковская лезла буквально во все, не обращая ни малейшего внимания на прозрачные намеки и даже откровенные просьбы сотрудников канала убраться куда-нибудь подальше. Она умудрялась давать указания «клиенту» одновременно с режиссерами, операторами и звукотехниками и тем самым вносила такой хаос в работу, что Александре иногда казалось: эта дама поставила своей целью не возвысить имидж Полуянова, а, напротив, снизить его. Однажды телеведущая не выдержала и высказала эту мысль вслух, причем в присутствии Полуянова. Бурковская как-то неожиданно осеклась, и пару дней ее голоса почти не было слышно, но потом все началось сначала. Впрочем, Северина была не единственной проблемой в работе с Полуяновым. Главной проблемой, конечно же, был сам «клиент». Он обладал исключительной, абсолютной нетелегеничностью. Он застывал в оцепенении перед красным глазком камеры, невпопад размахивал руками, некстати улыбался и хмурился. Речь его, представлявшая собой чудовищную смесь тинейджерских и бандитских оборотов, тоже дорогого стоила! Как ведущие ни выворачивались наизнанку, заставить Полуянова связно изложить мысли было практически невозможно. Да и мысли-то у него были все какие-то невнятные. Квелые, как выражалась Миловская. В отчаянии «саньки» на очередном «военном совете» уже надумали было выпустить в эфир вместо Полуянова Сивку-Бурку, придумав тому какое-нибудь серьезное объяснение. Но Миловская убедила их с этим радикальным средством пока погодить.

Все было иначе, когда на студии появлялся Василий Петрович Чуткий. Внешне он являл собой абсолютную противоположность Андрею Дмитриевичу Полуянову: был высок, мускулист, широкоплеч, не имел на животе ни грамма жира, а на умном лице ни единой морщины. Он был старше Полуянова, но казалось, что значительно моложе. Особенно когда Чуткий шутил или заразительно смеялся. Он постоянно излучал спокойное уверенное обаяние и всем своим видом наводил на мысль, что существует такая замечательная вещь, как здоровый образ жизни. И еще — что встречаются-таки на Руси настоящие мужчины. Речь его была грамотной, уверенной и убедительной. Для него не существовало вопросов, куда деть руки, как повернуться, как сесть, встать или пройтись. К тому же у Чуткого не было собственной пиар-службы. Все вопросы, касающиеся его выступлений, он решал сам, а в технологическую кухню телевизионщиков не лез вовсе. Но и с Чутким без проблем не обошлось.