Закат в Лиссабоне - Чингиз Абдуллаев

— Вы из Китая? — спросил он на английском.

— Да, — вежливо кивнул Чжан Цзинь, — но представляю Гонконг.Правда, сейчас мы все жители одного государства.

— У вас были проблемы с атипичной пневмонией?

— В Гонконге вообще нет никаких проблем, — улыбнулся ЧжанЦзинь, — они нача- лись на юге страны и затем перекинулись в Пекин. Но сейчасвсе в порядке. Мы справи- лись с этой эпидемией.

— Она даже не перекинулась в Россию, — согласился Дронго, —хотя у вас с ней такая протяженная граница. Вы говорите по-русски?

Чжан Цзинь испытующе взглянул на него. «Пьеро» шел почтиперед ними. Остальные делегаты были далеко впереди — они уже входили в зданиеотеля.

— Немного, — ответил по-русски китаец.

— Я не сомневался, что вы знаете русский язык, — сказалДронго, — такой специалист, как вы, наверняка знает не только китайский ианглийский, но и другие языки.

— А такой специалист, как вы, их не знает? — парировал ЧжанЦзинь.

Они остановились, пристально глядя друг на друга. Чжан Цзиньбыл высокого роста, почти метр восемьдесят.

— Трудно не узнать известного эксперта Дронго, даже если онприезжает в Лиссабон под своей настоящей фамилией, — заявил Чжан Цзинь, глядя вглаза своему собеседнику.

— И особенно легко это сделать представителю китайскойразведки, выдающему себя за врача из Гонконга? — уточнил Дронго.

— Да, — не смутившись, согласился Чжан Цзинь. — Я понимал,что вы рано или поздно все поймете. Человек, который только что с вамиразговаривал, очевидно, ваш помощник или напарник. Вы говорили с ним на русскомязыке, хотя сеньор Бельграно приехал из далекой от России страны. Или он выучилрусский за день общения с вами?

Изощренный подтекст был понятен обоим. В другое время Дронгос удовольствием пообщался бы с китайцем, но теперь у него слишком сильно болелаголова.

— Он, наверное, самоучка, — пошутил Дронго, — как и вы. Учитязыки на ходу, пытаясь подслушать чужие разговоры.

— Я был на стадионе, — со значением произнес Чжан Цзинь.

— Кроме вас, там было еще человек сорок. И что?

— Я видел убитого, — продолжал китаец, Дронго внимательносмотрел на собеседника, но трудно прочесть что-либо в бесстрастных глазахвосточного человека.

— Не понимаю, о чем вы говорите. — Дронго повернулся, чтобыуйти.

— Я видел убитого, — упрямо повторил Чжан Цзинь. — Его убилиза минуту до моего появления в коридоре. И я слышал, как вы уходили со своимнапарником. Зачем вы это сделали?

Дронго обернулся и покачал головой:

— Если вы знаете мою биографию, то должны были понять, что ктакому убийству я не мог иметь никакого отношения. Это вообще не мой метод.

— Я не говорил, что стреляли именно вы, — возразил ЧжанЦзинь. — Но у вашего друга походка кошки. Мягко ступая, он может выпустить своикогти. Мы пока не узнали, кто именно приехал на конгресс под именем РауляБельграно, но скоро узнаем. И тогда может выясниться, что вместе с вами вЛиссабон приехал профессиональный «ликвидатор».

— А вы приехали для изучения пневмонии? — насмешливо уточнилДронго. — Или у вас другие планы?

— Мы знаем, зачем вы приехали в Лиссабон, — заявил ЧжанЦзинь, — ориентировки из Лиона были разосланы во все страны.

Он говорил о штаб-квартире Интерпола, находившейся воФранции.

— И вас заинтересовала именно эта проблема? — понял Дронго.

— Конечно, заинтересовала. — По-русски Чжан Цзинь говорилбезупречно. Не как большинство китайцев, коверкающих слова и вместо щипящихпроизносящих букву «с», а скорее как коренные ленинградцы, говорившие направильном русском языке. — У нас скоро пройдут Олимпийские игры в Пекине ивыставка «Экспо-2010» в Шанхае.И вы думаете, что мы можем остаться в стороне отпроблем, связанных с терроризмом? Если «Сервал» и его группа сумеют сорватьфинальные игры чемпионата Европы по футболу, их опытом могут воспользоваться идругие, чтобы так же сорвать все мероприятия в нашей стране. А у Китая гораздобольше недругов в мире, чем у маленькой Португалии, — пояснил Чжан Цзинь. — Каквидите, я говорю откровенно. Мне нужна ваша помощь, и я предлагаю вам свою.Лучше быть союзниками, чем врагами.

Из дверей выглянул швейцар в форменной одежде отеля«Палацио» и поспешил вниз по ступенькам к Дронго.

— Сеньор Кобден просил передать, что лекарство уже привезли,— вежливо сообщил он по-портутальски.

— Что вы сказали? — не понял Дронго.

— Вас ждет мистер Кобден, — попытался объяснить на ломаноманглийском пожилой швейцар.

— Кобден привез для вас какое-то лекарство, — перевел ЧжанЦзинь. — Что у вас произошло в коридоре на стадионе? Я обратил внимание на вашуголову. Вас ударили?

— Мне показалось, что да. А вы знаете и португальский?

— В Китае были две проблемы — Гонконг и Аомынь. Первую мырешили, вторую решаем. Поэтому я должен был знать и английский, ипортугальский.

— А русский вы выучили именно потому, что у вас нет большепроблем?

— Русский я выучил в Москве, — пояснил Чжан Цзинь. — Развеваши друзья не доложили вам, что я учился в МГИМО и даже получил диплом сотличием? Зачем вам лекарство?

— Вы же сами сказали, что видели мою голову. Неужели непонятно, что на меня напали?

— И вы его убили? Или ваш напарник? — спросил Чжан Цзинь,жестом руки отсылая швейцара обратно.

— Долгая работа в одном месте сказывается на умственныхспособностях, — пошутил Дронго. — Пора вам уходить из разведки. Вы всехподозреваете. Я его не убивал. И мой напарник, — Дронго сделал упор на слове«мой», — тут тоже ни при чем. Напавшего на меня неизвестного пристрелил егособственный напарник, которого мы не смогли поймать.

— И я должен вам верить?

— У вас есть другой вариант?

— Но почему вы убрали индонезийского депутата Али Сармана? —не успокаивался Чжан Цзинь. — Чем он-то вам мешал? Или боялись, что он выдастнам информацию о вас? Он был вашим агентом?

— Вам точно пора на пенсию, — грубо пошутил Дронго. — Ну дочего же бурная у вас фантазия! Вы думаете, что все приехавшие сюда делегаты —перевербованные бывшие агенты КГБ? Учеба в Москве сделала вас чересчурподозрительным. Специально для вас сообщаю о своем личном убеждении. Я былабсолютно уверен, что несчастного индонезийца убрали именно вы.

— Почему?

Дронго снова поморщился. «Нужно войти отель и поскореедобраться до заветной таблетки», — мелькнула мысль.