Скелет в семейном альбоме - Геннадий Сорокин

– Андрей! – застонала она.

– Погоди, дай высказаться. Марабу – это как визитная карточка…

В телефоне послышался звук дверного звонка.

– Все, Андрей, мама пришла. – Лиза поспешно положила трубку.

Я улыбнулся и посмотрел в окно. На улице шел дождь, было мрачно и темно. В стеклах окна отражался удивленно смотрящий на меня Айдар.

– Ты это с кем? – осторожно спросил он.

– Эта девушка – детский врач. Она в выходные лечила Арину.

– А, тогда понятно, – протянул он.

Вечером я взялся изучать тетрадь, похищенную мной в доме Шахини.

Песенник Кислицыной Лены представлял собой «общую» тетрадь в твердой обложке. Структурно он состоял из вводной части, стихотворений, шуток и анекдотов, рассказа и дневниковых записей.

У каждой школьницы в Советском Союзе был такой песенник – сборник стихов и собственных мыслей. Обычно девочки начинали вести песенник в четвертом-пятом классе. В шестом-седьмом стихотворения в тетрадках уступали место дневниковым записям. В восьмом классе большинство песенников уходило на «отстой» в дальний ящик письменного стола. В этом возрасте девушкам некогда излагать свои мысли на бумаге – наступает пора реализации тайных помыслов и мечтаний. Примерно в десятом классе школьницы вспоминают о песенниках, читают собственные дневниковые записи и приходят в ужас: «Боже, какая же дура я была!» В зависимости от степени откровенности, с которой велись записи, песенники к окончанию школы либо уходят на вечный покой, либо предаются огню. Один мой приятель, доморощенный философ, как-то сказал по поводу песенника своей младшей сестры: «В тот день, когда она сожгла песенник, для нее открылась дверь во взрослый мир». Я хорошо знал его сестру и могу с уверенностью утверждать: «дверь во взрослый мир» она открыла гораздо раньше, чем решила уничтожить компромат.

Я открыл песенник дочери Шахини и углубился в его изучение. Начинался он традиционным стихотворением о маме. Далее следовали стихи и песни о «большой и светлой любви», которая существует только на бумаге, а в реальной жизни не встречается. После произведений известных поэтов следовали тоскливые вирши безымянных авторов. В этих нравоучительных произведениях события всегда развиваются по одному сценарию: девушка полюбила юношу, лишилась с ним невинности, а он, коварный, бросил ее, растоптал былую любовь и нашел себе новую подружку. Классикой этого жанра является песня «Мы гуляли с тобой по аллеям тенистого сада».

Помнится, помнится! Теплый летний вечер, родители уже увели детишек из детского сада, и на их место пришли подростки. Возрастная сторожиха запирает здание детского сада на ключ и до утра не подает признаков жизни. На верандах, тут и там, сидят школьники старших классов, курят, треплются о жизни и, конечно же, бренчат на гитарах. Темнеет. Парни обнимают девушек. Наступает пора исполнить «Мы гуляли с тобой». Проникновенная история, берущая за душу любую девушку, заканчивается решительно и жестко:

В песеннике у Кислицыной Лены после этой песни шли шутки: «Если мальчишка в дружбе клянется, плюнь ему в рожу, пусть облизнется».

Ну а дальше – незабвенный «Фараон»! Рассказ страниц на двадцать. В первый раз я прочитал это произведение, когда учился в шестом классе. За прошедшие пятнадцать лет, кочуя по десяткам тысяч песенников, рассказ нисколько не изменился, даже имена героев остались те же. Впрочем, героиня произведения немного помолодела: во времена моей юности она училась в девятом классе, а у Кислицыной Лены – уже в восьмом. Эмансипация! Котята больше не рождаются глупыми и слепыми. Они уже в утробе матери знают, что к чему.

На уроках психологии в Высшей школе милиции преподаватели, анализируя тексты в девичьих песенниках, всегда останавливались на рассказе «Фараон».

«Запомните, – говорили они, – все записи в песенниках девочек и девушек предназначены для мальчиков, а не для подруг». Рассказ «Фараон» – не исключение. Девушка, давая читать этот рассказ понравившемуся ей юноше, как бы говорит: «Я готова к таким отношениям, но сам видишь, как может получиться! Пока я не почувствую, что ты по-настоящему любишь меня, запретную черту мы переступать не будем».

Рассказ «Фараон» неотрывно связан с последующими дневниковыми записями. Дав прочитать юноше это произведение, девушка обязательно отметит в дневнике реакцию парня на прочитанное. Итак, смысл рассказа «Фараон» не только в том, чтобы показать молодому человеку свою осведомленность в вопросах половой жизни, но и в изучении его реакции на эту «поучительную» и незамысловатую историю.

Девушка-школьница полюбила юношу-хулигана по кличке Фараон. Они гуляли, дружили, клялись друг другу в вечной любви. На Новый год парень и девушка остались в квартире вдвоем. Поддавшись чувствам, она уступила ему и вступила во «взрослую жизнь». Забеременела. Парень исчез, девушка осталась одна. Родители, узнав о беременности, потребовали сделать аборт, но девушка решила рожать. Примерно треть последующего текста посвящена мучениям и страданиям обманутой героини, ее слезам и разочарованию в любви как в светлом и чистом чувстве. Девушка рожает сына. На пороге роддома ее встречает Фараон, и выясняется, что он по-прежнему любит ее и готов быть отцом их общего ребенка. Отсутствие Фараона объясняется происками лучшей подруги главной героини: та, чтобы отбить Фараона, оклеветала девушку, а наивный хулиган во все поверил, но вовремя разобрался, что к чему.

Бегло пролистав рассказ «Фараон», я приступил к изучению дневниковых записей Кислицыной. Вначале девочка очень робко изливала свои чувства на бумагу, потом стала смелее. Начало дневника было посвящено некоему Сереже Д., который учился с дочерью Шахини в одном классе. С Сережей ничего не получилось, и Лена переключилась на парня из своего подъезда Олега Н. С Олегом ее дела пошли успешнее. «Когда он первый раз поцеловал меня, я думала, что сгорю со стыда». Это событие Лена зафиксировала летом прошлого года. Рассказ «Фараон» уже был написан, осталось только дать его почитать Олегу. Так и есть. Сентябрьская запись: «Олег не смог дочитать рассказ до конца, сказал, что все это ерунда и на самом деле так не бывает». Через два месяца у Лены появился новый возлюбленный, потом еще один.

«Девочка влюбчивая, как ее мамаша, – подумал я. – Генетика! Ничего не попишешь. Она пойдет по стопам своей матери и неизвестно чем закончит. Примечательно: уже в одиннадцать лет Лена хорошо осведомлена о половой жизни. Переписать от руки такой длинный рассказ и не понять, что в нем к чему, просто невозможно».

Последние записи в дневнике Кислицыной были посвящены ее отношениям с моим тезкой Андреем В. Кто он такой, из дневника было не понять, но чувствовалось, что годами он немного старше Лены и желает более конкретных отношений. «Он зовет меня к своим друзьям, но я боюсь оставаться с ним один на один в чужой квартире», – пишет Кислицына.

И наконец, вот оно! «Я объяснила Андрею, почему не могу пригласить его к себе домой. Он все понял».