Смерть в беседке - Кэролайн Данфорд

– Можете поздравить меня, – прошептал он мне на ухо. И ушел куда более бодрым шагом, чем за все последнее время. У лестницы он остановился:

– Вы могли бы пока побыть с ней, Эфимия? Она хочет кое с кем увидеться.

Я кивнула, думая, что он имеет в виду доктора.

Следующие два часа мы играли в карты. Я пыталась поддаваться, потому что проигрывая, Риченда становилась вспыльчивой и ворчливой, но получалось плохо – слишком уж неважным игроком она была. Уже через десять минут игры она не выдержала и сообщила, что они с Мюллером помолвлены.

– Как только вся эта шумиха уляжется, мы устроим настоящее торжество, – пояснила она. – Хоть и небольшое, все же его мать и Типпи недавно скончались. Думаю, зеленые и оранжевые тона в бальной зале будут прекрасно смотреться.

Бедный Мюллер.

Когда к Риченде наконец прибыл посетитель, это оказался совершенно незнакомый человек, в сдержанном и явно дорогом сером костюме с кожаным чемоданчиком в руках.

– Она подойдет, – кивнул он в мою сторону. – Но нужен будет кто-то еще.

– Нет, – сказала Риченда. – Ты могла бы нас оставить, Эфимия? Позови сюда горничных. Двух.

Я сделала, как она велела, а потом медленно спустилась вниз. Мюллера нигде не было видно. В библиотеке пьянствовал Ричард, но меня он не заметил, и мне удалось тихонько пройти в сад, размышляя, что же все-таки случилось с Бенни. Вдруг мы с Мюллером ошиблись и садовник мог просто сбежать?

Оказавшись на улице, я сразу же заметила у домика главного садовника толпу слуг и других садовников, так что, судя по всему, мы оказались правы. Признаться, я уже собиралась вернуться в дом и укрыться в своей комнате, пока кто-нибудь за мной не пошлет, но тут я врезалась в Бертрама. Он брел по подъездной дорожке, засунув руки в карманы и пиная камешки, поднял голову и увидел меня.

– Не знаю, что делать, – проронил он. – Как думаешь, мне уехать?

– Мне кажется, мы все должны уехать, – заметила я. – Но, наверное, лучше, если вы подождете Риченду.

– Даже несмотря на присутствие Ричарда?

– Если вы сбежите и бросите нас одних с ним, то поступите как последний негодяй.

– И все равно идея очень привлекательна, – усмехнулся Бертрам. Опустив голову, он только через какое-то время вновь поднял на меня несколько пристыженный взгляд. – Прости, что я тогда подумал… что ты была… с Мюлле– ром.

– Бертрам, – решительно прервала его я. – Если я когда-нибудь соберусь вступить с кем-то во внебрачную связь, то буду действовать крайне осторожно. И можете быть уверены, никогда не встану из-за общего стола и не отправлюсь… совершать опрометчивые поступки у всех на виду!

– Особенно пока не поешь, – улыбнулся Бертрам.

– Вы неисправимы!

Мы вернулись в дом в атмосфере приемлемого согласия.

– Предлагаю вернуться в свои комнаты и подождать, пока нас не позовут, – сказала я. – Ричард сегодня все равно никуда не собирается, он уже напился, а уложить все вещи Риченды быстро не получится.

– Но куда ты, точнее, мы едем? – спросил Бертрам.

– Понятия не имею. Как «Белые сады»?

– Жить можно, – без энтузиазма ответил Бертрам. – Но не очень уютно и не очень удобно.

– Возможно, нам подойдет, – ответила я.

С озабоченным видом Бертрам медленно вышел, а у меня возникли подозрения, что «жить можно» не обязательно означает наличие крыши. Впрочем, тем же вечером за ужином, и довольно необычным, оказалось, что об этом беспокоиться не стоит. Ланч подали всем в комнаты, предложив только сэндвич и чайник чая, поэтому меня очень удивило сообщение горничной о том, что пора переодеваться к ужину.

Выбрав что-то подходяще неброское и темное, что, учитывая состав гардероба компаньонки, было несложно, с первым ударом гонга я спустилась вниз. В библиотеке Бертрам, Ричард, Мюллер и надевшая очень плотную вуаль Риченда уже пили шерри.

– Боже мой, я не думала, что вы спуститесь вниз, – обратилась я к Риченде. – Иначе я бы пришла помочь.

Она только отмахнулась.

– Нет, мы с Гансом считаем, что должны сообщить вам эту новость как можно скорее. День был очень печальный, и мы оба решили, что какое-то хорошее событие должно сделать его немного легче.

Весьма причудливый способ объяснить, почему они вопреки ожиданиям не соблюдают правила ношения траура. Оба хотели быть уверенными в своем будущем, как бы ни отреагировали на это остальные.

– Какую новость? – озадаченно спросил Ричард.

– Твоя сестра оказала мне честь, согласившись стать моей женой, – сообщил Мюллер.

– Она что?! – возопил Ричард. Я подумала, а не стал ли он с нашей последней встречи хуже слышать. Всех этих воплей было явно слишком много.

– Мои поздравления, – произнес Бертрам. – Желаю вам обоим большого счастья.

– Черт подери! Я глава семьи и я запрещаю!

– Я уже совершеннолетняя, Ричард. Ты забыл?

– Мы также хотели обратить ваше внимание вот на что, – прервал их Мюллер и смущенно кашлянул. – Мы с Ричендой подумали…

– Что я напишу завещание, – закончила за него вышеупомянутая дама. – События последнего времени заставили меня задуматься о том, что все мы смертны, – она смерила Ричарда тяжелым взглядом. – Ганс пригласил ко мне адвоката, так что все было сделано по правилам. Если после замужества со мной что-то случится, мое состояние и акции целиком переходят к Мюллеру. Но, если я умру до свадьбы, все это отойдет к моему дому для падших женщин.

На какое-то время в комнате воцарилось ошеломленное молчание. Затем Бертрам отсалютовал бокалом будущим супругам:

– За вас!

Я присоединилась к поздравлениям, хотя и считала, что Риченда поступила неосмотрительно. Вероятно, так она хотела показать, что доверяет Мюллеру целиком и полностью. Надеюсь, она не ошиблась.

Когда мы все выпили за их здоровье, Риченда заговорила снова:

– Я хочу сообщить вам еще кое-что. Разумеется, пока идет подготовка к свадьбе, оставаться здесь я не могу, поэтому вернусь, как и положено мне по праву, в Стэплфорд-холл. Эфимия отправится со мной, как и, я надеюсь, Бертрам, – она с нежностью улыбнулась сводному брату, а затем и брату-близнецу, но уже менее радушно.

– А теперь, когда мы во всем разобрались, предлагаю перейти в столовую. Это был чрезвычайно долгий день, во всяком случае для меня.

Бертрам предложил руку мне, Мюллер – Риченде. Ричард так и остался стоять на месте с открытым ртом, опьяневший и ничего не понявший. Я знала, что долго молчать он не будет. Без сомнений, за супом нас ожидают крики, за рыбой – истерики и потасовки за закуской. Но чем дольше я размышляла над решением Риченды, тем больше мне нравился ее план. Ричарду теперь не было смысла вредить ей, если он не хочет навсегда распрощаться с теми акциями. Сейчас единственный выход, как, вероятно, уже указал Ричарду его помощник, попробовать уболтать Риченду простить своего брата. Он, несомненно, будет отговаривать ее от свадьбы, но, уверена, потерпит фиаско. И Риченда, и Мюллер выглядели довольными. Оба добились того, чего хотели. Тех, кто умер сегодня, должным образом похоронят, а с ними и все неприятные события и воспоминания. В целом поместье Мюллера ожидало светлое будущее.