Мертвое зерно - Игорь Иванович Томин

– Вот круг. Магазин тут. И ателье, если пуговицы пришить или брюки подогнать. – Директор свернул направо, на боковую.

Через пару минут остановился у одноэтажного дома из белого кирпича.

– А вот и школа. Добро пожаловать.

Москвичи выгрузились и на секунду притихли у крыльца. Сельская школа оказалась неожиданно большой, белая, аккуратная. Директор распахнул дверь, и они вошли в прохладный коридор. Линолеум блестел, словно его только что натёрли. На стенах – карта страны с воткнутыми флажками, портреты писателей, рядом щиты с крупными заголовками: «Наши отличники», «Юные техники». В углу стояли пионерский барабан и горн, под стеклом – стенгазета с детскими рисунками. Тишина звенела.

Валентина задержалась у стенда с микроскопом, дюжиной аккуратных баночек и подписанными препаратами. Подошла к окну, проверила, как закрываются створки, машинально глянула на выключатели. Было видно, что она устала, ей хотелось спокойно разложить чемодан с инструментами и привести мысли в рабочий порядок.

– Здесь можно работать, – сказала она без эмоций, но по голосу было ясно: ей немного тоскливо.

Туманский шёл чуть позади, скользил взглядом по стенам и дверям. На одной двери – табличка «Кабинет физики», на другой – «Труд». У дальней стены висела доска почёта с фотографиями учителей. Он вынул из кармана спички, привычно повертел коробок в пальцах и убрал обратно. Хотелось сесть, снять пиджак и выпить крепкого чаю, но первым делом – разместить людей и организовать штаб.

– Просторно. И без лишних глаз, – оценил он.

Директор вёл их дальше. Открыл первый класс.

– Это для мужчин, – сказал он. Доска, плакаты с формулами и картой, два ряда парт. У стены – две раскладушки, на каждой – аккуратные стопки белого белья, рядом табуретки. Илья надавил ладонью на одну из раскладушек, проверил, не скрипит ли. Потянулся, размял плечи.

– Я бы сейчас прилёг, – мечтательно произнёс он. – Хоть на пятнадцать минут вытянуть спину.

– Сначала разложимся, – ответил Туманский. – Потом чай. И спланируем день. А потом можешь вытягивать спину и даже протягивать ноги.

Директор открыл соседний класс, окна которого были завешены светлыми шторами, и жестом пригласил зайти Валентину.

– Ваши апартаменты, сударыня!

Валентина поставила чемодан на край стола, быстро прикинула, где будет удобнее разложить инструменты, фотоаппарат, пакеты для улик, бумагу. На секунду присела на край парты, глянула в окно на двор, где стояли перекладина и брусья.

– Нужна розетка. А стол, если не трудно, пододвиньте к окну. И ведро чистой воды. Этого пока хватит, – сказала она.

– Сделаем, – отозвался директор и кивнул в конец коридора. – Вода в умывальнике, туалет рядом.

Валентина кивнула.

– Спасибо. Годится.

– Насчёт питания я уже распорядился. – Директор машинально похлопал себя по животу. – Завтрак, обед и ужин будут привозить с фермы. Через час к вам заедет участковый со всеми документами из района. Дальше уж вы сами, как специалисты.

Он пожал всем руки и вышел из школы.

Остались втроём. Илья прошёлся вдоль парт, подошёл к окну, потом вернулся.

– Судя по количеству столов, классы небольшие. Человек по десять, не больше.

– Это хорошо. Дети хотя бы слышат друг друга, – сказал Туманский. – И учителя тоже.

Валентина провела пальцами по полке с пластилином и линейками, подняла взгляд на стенд с детскими рисунками.

– Место, где маленькие люди учатся не только решать задачи, – тихо сказала она. – Но и разговаривать, дружить, спорить. И влюбляться тоже здесь начинают.

Илья посмотрел на неё, улыбнулся краем губ и глубокомысленно изрёк:

– Поверь эксперту: это у многих переходит в хроническую форму.

– У некоторых – да, – ответила она и, не меняя тона, добавила: – Проверю умывальник.

Туманский вышел во двор, остановился у перекладины. Подпрыгнул, ухватился, сделал несколько чётких подтягиваний, спрыгнул.

– Жить можно, – сказал он, возвращаясь.

В этот момент с улицы донеслось тарахтение мотора. Во двор заехал мотоцикл с коляской, остановился у входа. Плотный, круглолицый, с внимательными глазами старший лейтенант снял шлем, провёл по взмокшим волосам ладонью, затем вытащил из коляски несколько толстых папок и поднялся по ступеням.

– Старший лейтенант Прохоров, – представился он Туманскому. – Василий. Можно просто Василь. Документы из района привёз. Где расположимся?

Глава 4. Протокол

Старший лейтенант положил папки на учительский стол, ослабил галстук и кивнул, будто собирался объявлять тему урока.

– Кратко по ходу, – сказал он. – Первой обнаружила тело девушка, Любовь Андреева. Утром провожала отца на самолёт. Обратно пошла окружной через пшеничное поле. На обочине и увидела. Прибежала ко мне. Я сразу позвонил в райотдел, вызвал следственно-оперативную и скорую. Из райотдела прислали оперативника. Мы вместе с ним осматривали место. Парень молодой и всё больше склоняется к версии дорожно-транспортного происшествия. Он считает, что мотоциклист ехал в темноте и на большой скорости. Не заметил яму, вовремя не сбросил скорость. Мотоцикл подкинуло, водитель вылетел из седла, перевернулся в воздухе и ударился головой о бензобак или мотор. Мгновенная смерть. Но я думаю по-другому.

Он раскрыл папку, развернул протокол и начал читать по строчке, водя пальцем.

– Время смерти – около половины первого ночи. Причина – удар тяжёлым предметом по затылку. Дорожно-транспортное происшествие исключается по причине, что мотоцикл был полностью остановлен самим водителем, поставлен на нижние ножки и заглушён. Впоследствии упал сам либо его толкнули. Ключ зажигания остался в замке. Расстояние от мотоцикла до тела – три метра двадцать сантиметров. Кассы с бобинами киноплёнок не тронуты, привязаны к багажнику. Карманы у потерпевшего вывернуты, в них пусто. По идее, у него должна была быть выручка после показа фильма в нашем клубе.

– В каком положении был ключ зажигания? – уточнил Туманский.

– В вертикальном, то есть нейтральном положении. Зажигание было включено, но двигатель заглушён. Когда мотоцикл опрокидывается, мотор долго работать не будет.

– Почему киномеханик вообще оказался ночью за деревней на полевой дороге? – снова спросил Туманский, облокотившись на край парты. – Куда он должен был вернуться после сеанса?

– Домой, куда ж ещё, – ответил Прохоров. – Он живёт недалеко от библиотеки. Почему он поехал в поле – не знаю. Это и странно.

– Судмедэксперт выезжал? – спросила Валентина.

– Привезла скорая, – кивнул участковый. – Составил протокол. Давайте зачитаю.

Он перелистнул, начал читать сухим голосом:

– Рана в затылочной области, вдавленный перелом, контакт с твёрдым предметом сверху-вниз, сзади-вперёд, которым может быть бензобак или выпуклая часть мотора. Дополнительных повреждений, указывающих на волочение, нет. Смерть от черепно-мозговой травмы.

Илья, который всё это время, казалось, безучастно рассматривал портреты писателей, вдруг спросил:

– Следы на месте? Колеи, следы обуви, что-то ещё, за что можно зацепиться?

– Пшеница местами примята, – ответил Прохоров. – Как будто кто-то сидел, ждал. На пыли выраженных отпечатков нет: пыль мелкая, как