Цыпленок Лисы Патрикеевны - Дарья Донцова

Димон остановился у окна.

– По себе знаю, некоторые бабы способны взбесить ангела! У нас работала Вероника Сергеевна. О боже! Мы с Лапулей на цырлах ходили, еле дышали, во всем ей угождали и постоянно получали замечания. В конце концов, пришлось с ней расстаться, но сыну тогда было семь месяцев. Он про эту Фрекен Бок вмиг забыл. А в три года уже есть память. Что-то случилось у Мироновых, но нам о происшествии не рассказали. И откуда у Давинчи роскошная квартира, дорогая машина?

– Думаешь, ей после увольнения платили за молчание? – предположил Гера.

– Возможно, да, – кивнула я. – Но, вероятно, у нее действительно есть обеспеченный любовник, и это он постарался. И вот еще! Августа ушла от Мироновых, некоторое время не работала, а потом вернулась в клинику Беловой. Вряд ли у Давинчи были плохие отношения с Мироновыми. Анастасия тогда не взяла бы Августу.

Коробков сел к ноутбукам и начал говорить, смотря на экран:

– «Поросячье» агентство закрылось, и причина кончины бизнеса проста, как веник: нет клиентов. Сейчас подобных организаций навалом, все по одной схеме пашут. Вышел новый мультик? Сшили костюмы, и детей поздравляют его герои… О-о-о! Интересно!

– Что нашел? – оживилась я.

– На их сайте есть раздел «Наши артисты», – громко продекламировал Димон. – Есть список из пяти фамилий. Рената Леонова – выпускница ГИТИСа, играет ведущие роли в детских театрах, активно снимается в сериалах. Помимо профильного образования, обладает дипломом детского психолога.

– Да уж, – засмеялась Аля. – Дальше там, случайно, не написано: доктор наук, профессор, академик, имеет «Оскар» за главную роль в Голливуде, президент земного шара?

– Нет, – улыбнулся Коробок, – остановились на душеведе для ребят.

– А кто там еще?

– В списке еще три парня и одна девушка, все великие актеры театра и кино, психологи. Найду девицу – вероятно, они с Ренатой общались. Вдруг та ей рассказывала что-то о своей жизни?

Алевтина подняла руку.

– Есть идея. Дима, давайте проверим, увольнялся ли кто-то недавно из клиники? Наверное, можно посмотреть список сотрудников и поймать, кого больше нет!

– Сейчас гляну.

– Пока ты делом занимаешься, схожу в кафе, перекушу, – улыбнулась я и быстро направилась к двери.

И прежде чем кто-то успел воскликнуть: «Пойду с тобой!» – я резво выбежала за дверь, вскочила в лифт, оказалась на первом этаже, вышла на улицу и пошла медленным шагом в сторону перекрестка. В соседнем переулке находится крохотная забегаловка. Вид у нее непрезентабельный, но все местные знают, что там очень вкусно кормят и недорого просят за еду.

Добравшись до закусочной, я позвонила Надежде Михайловне.

– Как дела?

– Как сажа бела, – ответила Бровкина. – Не нашла книгу. Ну все-все-все перерыла! Нигде нет!

– Неприятно. Приеду – вместе поищем.

В ту же секунду раздался громкий тарахтящий звук. Я остановилась у витрины обувного магазина и в ту же секунду поняла, что на меня несется нечто. Еще секунда, и оно налетит на меня. Оставался лишь один вариант действий. Я скрутилась в клубок, разбила спиной стекло и ввалилась торговую точку.

Наступила тишина, но ее разорвал женский визг:

– Мама! Убили! Кровь хлещет! Помогите!

Я пошевелила руками, потом ногами, встала, осмотрела небольшое помещение и позвонила Коробкову.

– Димон, я в обувной лавке неподалеку от офиса. Ситуация ноль.

– Выдвигаюсь в твоем направлении.

– Помогите! – продолжала тем временем невидимая женщина. – Зарезали насмерть! Застрелили! Кто-нибудь, сюда! Умираю! Боюсь! Боюсь!

Я поняла, что вопль несется из-под прилавка, подошла к нему, перевесилась через полированную доску и увидела девушку с круглыми, как у совы, глазами.

– Пожалуйста, успокойтесь, все хорошо!

– Вы полиция? – прошептала продавщица.

– Вроде того, – улыбнулась я. – Вылезайте.

Собеседница не стала изображать из себя отважного воина.

– Страшно!

– В помещении только мы с вами, – заверила я.

– А мотоцикл?

Ну почему бытует мнение о глупости блондинок? Сейчас пытаюсь вести беседу с шатенкой.

– Двухколесное чудовище давно уехало.

– Уверены, что оно не спряталось в торговом зале? – всхлипнула красавица.

– Как вас зовут? Меня – Таня.

– Наташа, – тихо сообщила девушка. – А убитый?..

Я огляделась по сторонам.

– Никаких убитых нет. Наташенька, вставайте.

– Видела, как он кого-то сбил… Тело в магазин – плюх! – начала описывать произошедшее продавщица, по-прежнему сидя на полу. – Оно по воздуху летело, кровь в разные стороны.

– Эй, ты как? – спросил Димон, входя в лавку. – Сто раз предупреждал: Таня, не пей пиво прямо из жбана, станешь опивочком, озвереешь, магазинчик в лохмотья превратишь! Что тут произошло?

Я показала глазами на прилавок. Димон наклонился над ним.

– Ух ты! Кто тут у нас? Добрый день, заинька!

Похоже, Коробков понравился девушке, потому что она поднялась. Но опять ударилась в истерику:

– Витрина! Стекло! Товар! Меня убьют!

Димон засюсюкал:

– Не нервничай, сейчас здесь появится тетя – уж поверь, порядок воцарится быстро. Все за наш счет.

– Не верю вам, – заплакала Наташа.

Дверь распахнулась, и в лавку твердой поступью вошла Олеся Морозова – наш завхоз, бывшая баскетболистка, обладательница охапок медалей.

После ухода из большого спорта Леся решила наградить себя за все годы, когда питалась по расписанию и указке врача команды, и увлеклась булочками, пирожными, конфетами, жареной картошкой, котлетами… Результат не заставил себя ждать. Олеся спохватилась, села на диету, и с тех пор ее жизнь идет по схеме «месяц ем что хочу и сколько в меня влезет, потом тридцать дней сижу на кефире». Сейчас Олеся находится в стадии ограничения себя пищей, поэтому к ней лучше близко не подходить – нервная система нашего завхоза порвана в лохмотья.

– Ну Сергеева! – воскликнула Морозова с порога. – Как тебе удалось подобное устроить?

– Сама не знаю, – честно ответила я. – Счет шел на секунды. Остановилась у витрины, увидела, как навстречу летит нечто темное, и сработал автоматизм. Вкатилась спиной через стекло в магазин.

– Хорошо, что не головой окно боднула, – похвалила меня Леся, – правильно поступила. Эх, пропала твоя ветровка! С другой стороны, отлично, что ты в ней оказалась. Фиг с ней, с одеждой, – зато спина цела! Девушка!