Его считали подкаблучником - Владимир Колычев

– А вдруг? Тебя всякий обидеть может.

– Молчала бы уже!

Горохов зло зыркнул на сестру, но Алла не испугалась. Пьяная она, ей сейчас любое море по колено.

– Миша где? – спросила она.

В ее голосе звякнула тревожная нотка.

Паша качал головой, глядя на нее. Странная она женщина, всю жизнь изменяла мужу, в грош Мишу не ставила, но терять его не хочет. Хотя могла бы остаться богатой вдовой. Если, конечно, Жилкин не изменил завещание.

– Если с ним что-то случится!.. – Она икнула и замолчала.

– Что будет?

– Прокляну!

– Родного брата?

– А давай жить дружно, родной брат! – Алла потянулась к нему, обвила рукой шею.

– Так я только «за»!

– Мишку не трогай. – Она уложила голову на свою вытянутую руку, закрыла глаза и тут же заснула.

Горохов уложил ее на диван, подсунул под голову подушку.

В зал широким шагом вошел Тюлень. Глаза светятся, улыбка до ушей.

– Что у тебя? – спросил Горохов.

– Все путем, Иваныч. Отоварили чувака по полной программе.

– Живой?

– На «Скорой» увезли. Вроде живой.

– А если убили?

– Нет, живой.

– Ты где был, когда его месили?

– Мы с Филатом перед ментовкой тусили, нас там дежурный сто пудов видел.

– Крендель не засветился?

– Нет, чисто сделали, отвечаю! – Тюлень перекрестился и щелкнул пальцем по правому верхнему клыку.

– Жилкина найти нужно, – глянув на спящую сестру, тихо сказал Горохов.

– Поршень завтра выйдет, и займемся. Если нужно.

– А я сказал, что не нужно?

– Нет, просто тут такая маза нарисовалась. – Тюлень усмехнулся. – Менты думают, что мужика взяли, который Дробова завалил.

– Не понял.

– Олень этот с бывшей женой Дробова живет. Он, говорят, на Архарова набросился, думал, что тот к его телке пришел. Теперь все на него валят. Я же говорю, мы такие мосты навели, всю ментовскую кухню знаем.

– Если терпилу взяли, значит, от нас теперь отстанут, – с надеждой в душе, беспечно, напоказ проговорил Горохов.

– Да, должны. Если про Яркина не узнают.

– Тупые у нас мусора.

– Не вопрос. – Тюлень пожал плечами.

– Я не понял, ты что, сомневаешься?

– Нет. Но к Яркину надо бы съездить, посмотреть, как он там, поговорить.

– Ты намекни, чтобы он язык за зубами держал. – Горохов поморщился, потрогав губу, за которой прощупывалась проплешина в зубах.

– Да, напрямую говорить не стану, но дам понять.

– Отлично работаешь, брат. Вопросы решим, я тебе зарплату подниму и премию выпишу.

Горохов спустился в гараж, сел в свой «Гелендваген». Он хотел поехать к Юле.

Павел познакомился с ней на следующий день, как приехал в Москву после отсидки. Он снял проститутку, остался у нее на ночь, а утром появилась Юля, сестра этой шлюхи.

Паша попробовал затащить ее в постель, но нарвался на отпор. Пришлось приглашать бабу в кабак, ухаживать по всем правилам. Через неделю она сдалась.

С тех пор он время от времени навещал ее. В перерывах между приключениями с другими женщинами. Все бабы надоедают, а эта нет. Может, жениться на ней? Построить дом, завести семью?..

С этой мыслью Паша подъехал к воротам контрольно-пропускного пункта. Но шлагбаум почему-то не поднимался. Он посигналил, охранник вышел из будки, но на кнопку дистанционного пульта нажимать не стал, направился к машине.

Горохов опустил стекло:

– Слышь, пацан, ты что, клея нанюхался! Открывай!

Охранник подошел к машине, чуть ли не в упор глянул на Пашу, кивнул, и только тогда шлагбаум наконец-то поднялся.

Машина покатила по дороге. Уличные фонари остались за спиной, и Горохов, недолго думая, включил дальний свет. Плевать он хотел на встречные машины.

С Юлей Павел связался через Блютуз, даже телефон из кармана доставать не стал. Горохов в машине один. Его никто не услышит. А вот ее – это уже другой вопрос.

– Привет, красивая! С кем ты?

– Не знаю, – сонным голосом нараспев сказала она.

– Это как? – встрепенулся Горохов.

Он вроде бы не запрещал Юле заводить романы на стороне, но ревность все равно схватила его за горло.

– Не знаю, сколько их. Сейчас сосчитаю.

– Издеваешься?

– Конечно. Я девушка порядочная, у меня во всем учет. Я всегда знаю, сколько мужчин в моей постели.

– Издеваешься!

– С тобой и пошутить нельзя.

– Я еду к тебе!

– Хорошо. Завтра у меня отгул. А настроение не очень. Возьми бутылку шампанского.

– Какого?

– Ты же знаешь, я люблю французское.

Паша отключил телефон. Хорошее расположение духа не покидало его до самого магазина в Белоковске, где продавался элитный алкоголь.

Он оставил машину на парковке, зашел в заведение, взял две бутылки шампанского для дамы, коньяк себе и с этой добычей вернулся в машину.

Только Паша завел двигатель, как в окошко постучал гаишник. Никуда от этого козла не денешься. Можно, конечно, устроить гонки с преследованием, но настроения почему-то нет.

Горохов опустил стекло.

– Старший лейтенант Борейко! – Гаец поднес к голове правую руку, и жезл, висевший на ней, едва не ударил по дверце. – Ваши документы!

– Командир, я никуда не еду! – Горохов протянул права, техпаспорт, страховку.

– А двигатель зачем завели, Павел Иванович?

– Да чисто погреться.

– Летом?!. Выпивали?

– Ну что ты, командир!

– Заглушите двигатель. Давайте пройдем к моей машине!

Горохов понял, что ему не отвертеться. Знают менты, под каким делом и какой народ подъезжает к этому магазину, поэтому и устроили здесь засаду. Система относительно честного отъема денег у населения у них отлажена. Поэтому лучше не рыпаться.

– Не хилое вы место нарыли, – язвительно заметил он.

– Хочешь жить, умей вертеться.

– Банально, но верно. Слушай, давай так… – Горохов извлек из портмоне две оранжевые купюры. – Ты, командир, берешь это и идешь вертеться дальше. А я еду по своим делам. Договорились?

– Ну…

– Значит, договорились. – Горохов вытянул руку из окна, но не успел разжать пальцы, в которых держал деньги, как запястье обжала холодная сталь.