Рыцарь чужой мечты - Галина Владимировна Романова

– Да, есть, – кивнул он и отодвинул недоеденный завтрак, говорить с набитым ртом при ней ему показалось неприличным. – Мне кажется, что у отца были гости накануне его гибели.

– Да? А они у него бывали вообще?

– Нет, никогда.

– А с чего вы взяли, что в тот день все было иначе?

– Все дело в стаканах, Ирина. – Он соскочил с табуретки, открыл навесной шкаф возле окна, достал с самой верхней полки, куда ей было никак не дотянуться, пару граненых стаканов и поставил их со стуком на стол. – Когда я пришел домой, уже после того, как его увезли… Это на другой день… Так вот. Я прихожу, осматриваю квартиру. Тут же начал искать деньги. Их, разумеется, не нашел. Вхожу на кухню во второй раз. Там ведь деньги я тоже искал. Что-то, думаю, не то. Что-то не так, убей – не пойму. Начал заново все осматривать. Бац – и обнаруживаю эти вот самые стаканы вот здесь.

Он подошел теперь уже к другому шкафу. Тому, что висел над раковиной. Его шкафом-то назвать было сложно из-за ветхости и убогости, но все же.

– Так, понятно. И что с того? Что вас так удивило? С чего такая уверенность, что у него кто-то был?

– Отец никогда не мог дотянуться до полки со стаканами. Если и принимал на грудь, то из любимой чашки. Эти стаканы чистыми я держал для себя. Чай пил из них либо пиво. Он не доставал с пола до той самой полки. На табурет он бы ни за что не полез. Возраст, костыли и все такое. Получается что? Получается, что тот, кто был у него, достал эти самые стаканы. Наверняка вся посуда была грязной, отец никогда за собой не убирал, а я тут не жил. Этот человек достал стаканы, потом их вымыл и убрал не туда. Он же не знал о том, что этими стаканами пользуюсь только я и прячу их от старика. И еще один момент…

– Ну!

– Никаких бутылок в мусорном ведре не было. Мусорное ведро вообще было чистым. В том смысле, что там был свежий пакет. Ведро без мусора. Пепельница без окурков. Это нонсенс, Ирина, поверьте! Покойник сыпал пеплом повсюду, как удобрениями на поля. А тут все чисто! Пол даже в кухне подметен! И мусор вынесен. Отец же не выносил его никогда. И главное – стаканы!..

– А кто-нибудь из соседей ваших не мог ему помогать, раз вы съехали из квартиры? Вы не спрашивали?

– Спросил на свою голову у Арины Валерьяновны. И про мусор, и про деньги не удержался, спросил. Нет, конечно, я был деликатен и спросил, не хвастался ли отец и все такое…

– А она?

– Она оскорбилась, сочла, что я намекаю на то, что она воровка, и выставила меня из квартиры. Но все же успела сообщить, что мусор ей Степан выставлял раз в два дня на лестничную клетку. В день смерти и за день до этого мешка на площадке не было!

– Кто же тогда его вынес?

– Предположительно, тот, кто доставал стаканы с полки. Кто поил его чем-то и тот, кто, возможно, убил его. Он же забрал и деньги. – Александр снова убрал стаканы наверх. – У меня возникает вполне резонный вопрос, вернее, два. И не вопрос, а версия скорее.

– Ну! – поторопила она его.

– Первая: человек пришел к нему в дом, они выпивали. Потом отцу становится плохо, он падает на пол в кухне. Там, кстати, его и нашли. И его гость решается на кражу. Он берет деньги и заметает следы своего присутствия.

– Ага! Складно, но этот гость должен был знать про деньги!

– Да, несомненно. Видимо, отец похвалился кому-то. Может, за нами кто следил, когда мы были в банке. Есть же такие специалисты, которые пасут.

– Слышала, слышала, – покивала Ирина, соглашаясь. – А какова вторая версия?

– Вторая версия вам покажется мало правдоподобной. – Он помялся, прежде чем ответить. – Мне кажется, что отца отравили.

– Отравили?! Что вы такое говорите, Саша?! Ведь экспертиза установила…

– В настоящее время существует тьма-тьмущая ядов, распознать которые можно только, взяв анализ крови. Отцу никто этот анализ не делал, хотя я и настаивал. Следователь посмеялся надо мной. И еще пригрозил.

– Чем же?

– Сказал, что только у меня был мотив для убийства. Соседка, мол, не раз рассказывала участковому, что между мной и отцом весьма напряженные отношения. Мол, я мог и отца отравить, и деньги его прикарманить, а потом дурачком прикинуться. – Он вдруг глянул на нее испуганно и даже посмел до руки ее дотронуться. – Вы, Ирина, надеюсь, так не думаете?

– Нет, – ответила она, не лукавя и не сомневаясь в нем нисколько. – С какой тогда вам стати поднимать эту тему, раз вы… Нелогично, одним словом. Только вот что я вам хочу сказать, Александр.

– Что? – Он даже, кажется, дышать перестал, уставившись на Ирину.

– Шансы найти преступника, если таковой имелся, у вас нулевые. Вы это понимаете, надеюсь?

– Почему? Я так не думаю. Кто-то мог видеть отца с незнакомцем. Как тот входил в подъезд, выходил. Опять же мешки с мусором! Это не могло не привлечь внимания.

– А если это не незнакомец? Если это жилец вашего подъезда? Что тогда?

– Тогда еще проще. Арина Валерьяновна очень живо всегда реагировала на то, как, когда и для кого открывается наша дверь.

– Но она выставила вас!

– Оттает, – с уверенностью заявил Александр. – Пройдет время, и она оттает.

– Да, может быть. Если только это не она была в вашей квартире.

– Не она. Она бы не стала пить водку из граненых стаканов – раз. И она не достала бы их с той верхней полки – два. Это был кто-то чужой. Только вот кто и зачем?..

Светлана Мохова не знала, что ей делать: радоваться или биться головой о стену от чудовищной безнадежности и несправедливости содеянного. Она держала в руках бумажку, которую ей пару дней назад под большим секретом вручил ее давний поклонник, и не знала, что с ней делать. Бумажка была не простой, бумажка могла стать приговором, вопрос – для кого!

В ней, в этой бумажке, черным по белому…

Нет, неправильно. Бумага была глянцевой, розовой, с едва заметными голубоватыми разводами – наверняка вырвана из дорогого перекидного календаря. И написано на ней было простым карандашом. Так что сравнение «черным по белому» было не совсем уместным. Правильнее: графитом по голубовато-розовому.

Так вот в ней, в этой самой бумажке, Светлана прочла, что в крови ее ненаглядного Геночки был обнаружен яд. И еще там был выписан целый ряд химических элементов и даже формула выведена, из которой следовало, что яд этот, попадая в организм человека, вызывает резкую сердечную недостаточность, в результате которой наступает неминуемая смерть.

Выходило, что его отравили?! Ее любимого Геночку отравили?! Просто пришли, хладнокровно всыпали или влили – яд мог быть как в кристаллах, так и в жидкой субстанции – ему в кофе этой отравы, и спустя час или два Гена умер.