Бандитский путеводитель - Алексей Макеев

— А охранника и шофера у Чиклянцева не было? — спросил Крячко.

— Когда-то был и тот, и другой… — подтвердил Свечников. — Но, как рассказала домработница, последние три года дела хозяина пошли на ухудшение, доходы очень здорово упали, и их пришлось уволить.

— А расстались они как? Без грызни и претензий? — уточнил Лев.

Чуть поморщившись, майор пожал плечами и открыл входную дверь.

— Ну-у… Прислуга в один голос уверяет: хозяин хоть и был очень жестким, но никак не злыднем. Этим двоим он написал хорошие рекомендации и сам помог устроиться на новые места. Похоже, прислуга на него зуб не точит. Домработница и дворник, когда сюда приехали, оба были очень расстроены. Оба утверждали, что таких врагов, которые бы желали столь жестоко с ним расправиться, Чиклянцев не имел. Хотя… Они же видели только то, что видели. А все ли они могли знать, что реально происходило в жизни их хозяина?

Опера прошли через прихожую и оказались в просторном холле, где с ходу бросился в глаза царящий там хаотичный беспорядок. Самым характерным в этой мрачной картине было обилие крови — на полу, на мебели, даже на стенах. Свечников объяснил и показал позы и местоположение потерпевших — кто именно и где находился, продемонстрировав на своем планшете сделанные утром снимки. Ощущая неуловимый, но очень характерный запах смерти, опера его внимательно слушали, изучающе глядя на обстановку холла.

Покончив с осмотром места преступления, Гуров и Крячко не спеша обошли весь дом, заглянув в каждое помещение, вплоть до темного чуланчика на кухне. В кабинете хозяина дома они обнаружили потайной сейф с распахнутой настежь дверцей и торчащим из замка ключом. Следовавший за ними майор пояснил, что их опергруппа тоже видела сейф, и это дало повод предположить, что причиной убийства могло стать банальное ограбление.

— Лет пять назад у нас был аналогичный случай, когда шайка наркош ночью пробралась в частный жилой дом и пытками вынудила хозяев отдать им все свои накопления. Забрав деньги и ценности, эти уроды задушили бедолаг куском бельевого шнура. Так что, может быть, месть тут и ни при чем? Зверство свойственно и наркоманам. Когда у них начинается «ломка», они сами себе могут вены перегрызть. Не говоря уже о ком-то еще.

Когда они спускались вниз, зазвонил телефон Свечникова. Переговорив со своим собеседником, майор сообщил:

— Криминалисты осмотрели сгоревшую машину и установили, что это — «бэха» Чиклянцева.

В этот момент в вестибюле внезапно раздался топот нескольких пар ног, и в холл ворвалась компания из семи граждан обоего пола с блокнотами, диктофонами, авторучками и видеокамерами. Судя по бейджам, это были представители как местных, так и филиалов крупных федеральных СМИ. Подскочившая к операм первой, ярко накрашенная молодая особа в фасонистой куртке-дубленке скороговоркой протараторила свой вопрос:

— Что вы можете сказать о случившемся с семьей Чиклянцевых? Это ограбление, чья-то месть или заказ конкурентов?

Майор, ошарашенный таким натиском, несколько замялся, подбирая слова, чтобы хоть чем-то ответить на эту пулеметную очередь слов, но его подстраховал Крячко:

— Милая барышня, с таким вопросом обращаться надо не к нам, а на «Битву экстрасенсов»!

— Почему? — теперь уже растерялась корреспондентша.

— Мы — не ясновидящие, а простые опера. Расследование ведем старомодными, скучными методами: собираем улики, ищем свидетелей, наводим справки, проводим самые разные экспертизы, сопоставляем факты… И лишь уже потом, определив круг подозреваемых, начинаем работать с ними, устанавливая в ходе нудных процедур, кстати, прописанных в законе, суть происшедшего, степень чьей-то причастности или непричастности. А вот так, «от фонаря», по наитию, давать какие-то оценки и версии мы не умеем. Уж извините!

— Ну, хоть что-то сказать нам можете? — просительно вздохнул баскетбольного роста телерепортер с микрофоном в руке.

— Можем дать только голый факт, — Лев изобразил руками сочувственный жест. — Группа преступников — скорее всего, их было несколько человек, — проникнув в дом, совершила убийство хозяев дома и их гостьи. Убито четыре человека. Вскрыт сейф хозяина дома, деньги и ценности из него похищены. Убиты и сторожевые собаки. Пока это все.

— То есть можно предположить, что это убийство из корыстных побуждений? — уточнил телерепортер.

— Да, это может быть одной из версий, но не более того. На этом пресс-конференцию объявляю закрытой. — Гуров указал взглядом на выход: — Прошу извинить — мы здесь не на пикнике, мы здесь работаем. До свидания!

— Но шансы раскрыть это убийство есть? — уже уходя, спросила плотная крепышка в модных очках.

— Безусловно! — Лев подарил ей приятельскую улыбку. — Когда задержим преступников, обещаю всем здесь присутствующим более подробную пресс-конференцию.

— Ловим на слове! — помахал в воздухе своим блокнотом похожий на якута парень в кожанке.

Когда оживленно шушукающиеся массмедиа покинули помещение, проводив их взглядом, майор саркастично усмехнулся:

— Кстати сказать, это уже вторая волна телевизионщиков и газетчиков. Первые прискакали почти сразу следом за нами, в пятом часу утра. Ну а эти, видать, припозднились…

— Это ты им серьезно сказал насчет пресс-конференции? — недоуменно спросил Стас, изучающе глядя на Гурова.

— Серьезно! Но ты имей в виду, что всякий, кто пожелает в ней поучаствовать, будет вынужден ехать в Москву. Думаю, желающих найдется не слишком много, если не сказать — ноль.

— Боюсь, вы недооценили челябинцев! — несогласно покачал головой Свечников. — Наши журналисты настолько суровы, что ради хорошего интервью в Москву и на палочке верхом поскачут.

В процессе дальнейшего осмотра места преступления Гуров поинтересовался у майора, удалось ли его опергруппе найти какие-либо отпечатки пальцев и тому подобное. Тот с сожалением развел руками:

— Лев Иванович, мы здесь провозились больше трех часов, но ничего — поверите ли! — ни-че-го найти не смогли. Такое ощущение, что эти «мокрушники» работали в скафандрах: ни единого отпечатка, ни даже волоска найти не удалось. Мне так думается: они готовились к этому убийству, как к полету на Луну. Предусмотрели, твари, абсолютно все. Была надежда, что в машине хоть что-то останется. Так нет, сожгли, уроды!

— Допускаю, что это убийство на некоторое время, скорее всего, окажется «глухарем», — покачал головой Лев. — Но — только на время. В конце концов, им придется сесть до конца своих дней. Если только кому-то не повезет, и он при задержании схлопочет пулю…

В доме Чиклянцевых они пробыли до вечерних сумерек. Осмотрели каждый угол, каждый закуток. Гуров изучил выходы из дома в пристроенный к нему гараж. И чем больше он изучал обстановку, тем понятнее ему становилась картина того, как было совершено это преступление. В частности, он понял, для чего один из бандитов демонстративно вышел на крыльцо, привлекая к себе внимание сторожевых собак, для чего начал стрельбу из пистолета, не снабженного глушителем (как показала экспертиза пуль, извлеченных из трупов собак, и найденных во дворе гильз, это был бельгийский «глок»). Все это было совершено демонстративно, преднамеренно, можно даже сказать, показушно. Убийцы явно желали, чтобы о совершенном ими злодеянии все узнали как можно раньше, чтобы известие о чудовищном убийстве поскорее стало достоянием самой широкой публики и СМИ. Это было не ограбление, это была акция, призванная вызвать шок и ужас.