Вниз головой - Клэр Кершоу

class="p1">– Хочешь поговорить? – спрашивает Хью и садится рядом с гамаком.

Я уже открываю рот, чтобы сказать «нет». Сама разберусь со своими проблемами. Хоть он и решил подружиться, он не верит в существование губана-бабочки, а я хочу видеть рядом людей, которые поддерживают меня и хотят помочь.

И в то же время мне необходимо выговориться. Объяснить кому-то, что у меня на душе. Разделить эту ношу, чтобы не чувствовать такого одиночества посреди огромного океана. И если этот человек – Хью, и дело происходит на паруснике, на фоне восхода солнца над Большим Барьерным рифом, значит, так тому и быть.

– Моя сестра Ми… – я вовремя спохватываюсь и умолкаю. – Моя сестра, – поспешно исправляю положение, – пару недель назад узнала, что у нее генетическая предрасположенность к раку груди, и сегодня ей сделали двустороннюю мастэктомию. Я понимала, что будет тяжело не знать результатов операции, но не думала, что настолько…

– Ого, – тихонько присвистывает он. – Сочувствую.

– Вот так…

– Ты это имела в виду, когда говорила о плохой новости?

Я поднимаю взгляд от растянутого рукава старого свитшота. Мы с Хью враждовали с первых минут личной встречи, и я иногда забываю, насколько хорошо мы знаем друг друга. Его ироничные замечания по поводу американцев тогда вызвали у меня улыбку.

– Да, – признаюсь я. – У тебя хорошая память.

Надо сказать что-то еще, однако добавить мне нечего. Я боюсь углубляться в детали, чтобы не назвать Милли по имени и не выдать себя.

– Я сейчас вернусь, – неожиданно говорит Хью и срывается с места.

Он исчезает из виду, и я начинаю упрекать себя в наивности. Почему я решила, что он должен разбираться с моими проблемами? Какое ему дело до моей сестры? Мы едва знакомы… Тоже мне, друг нашелся.

Я сердито вылезаю из гамака и сажусь на палубу, скрестив руки на груди. Качаться расхотелось.

Смотрю на воду, надеясь увидеть черепаху или стаю дельфинов – чтобы Хью пожалел, что сбежал от моих откровений. Как назло, никто не появляется. И вдруг слышу тихий оклик:

– Милли?

– Что? – раздраженно ворчу я, не оборачиваясь.

– Помоги, пожалуйста.

У него в руках две чашки с горячей жидкостью, угрожающей расплескаться из-за качки. Он чудом ухитряется сохранять равновесие.

– Когда я получаю плохие новости, мама заваривает мне чай, но я знаю, что ты любишь кофе…

Я не способна злиться на того, кто принес мне кофе, поэтому улыбаюсь и благодарно принимаю чашку, от которой поднимается пар.

– Спасибо, – говорю я и подвигаюсь, чтобы освободить ему место.

– Мне очень жаль, что так случилось с твоей сестрой. Если хочешь, можем об этом поговорить. Кстати, извини, что нагадил тебе с Ванессой. Я не думал, что она на тебя рассердится. Зато у Мигеля ты любимица.

– Да ладно, он со всеми такой.

Я тереблю обтрепавшиеся ниточки на свитшоте.

– Вчера не было похоже, что ты раскаиваешься…

Он поднимает руку, словно защищаясь.

– Честное слово, представить не мог, что она будет угрожать тебе переводом в слабую группу. И мы не виноваты, что ребята отстали. По большому счету, Мигель с Ванессой сами облажались.

– Думаешь? – Я дую на кофейную пенку. – Вчера все шишки летели в меня.

– Ну и зря.

– Ладно, проехали. Сегодня мне нужна ясная голова.

Раздражение начинает уходить помимо моей воли.

Хью улыбается – чуть смущенно, лукаво и искренне. У меня вырывается смешок.

– Что? – хмурится он.

– Я просто подумала, что именно такого Хью знают все остальные. Считают тебя милым.

– Я и есть милый.

– И счастливый.

– Ну, да. Я не просто горячий австралийский парень, Милли.

– Это мы еще посмотрим, – смеюсь я.

Его глаза сияют бирюзой.

– Значит, мир?

– Мир, – подтверждаю я и тут же вспоминаю, что главная причина наших разногласий – не случай с акулой. – Только я все равно найду губана-бабочку, нравится тебе это или нет.

Хью подносит чашку ко рту, и его губы расплываются в улыбке.

Глава тринадцатая

– Классный свитшот, – кивает Хью на растянутую толстовку, манжеты которой я тереблю пальцами.

Я смущенно одергиваю рукава. Мы сидим рядышком, глядя на море и восходящее солнце. Мы провели несколько минут в дружеском молчании, наблюдая за охотящимися чайками. Время от времени я украдкой поглядываю на Хью боковым зрением, а один раз успеваю заметить, что он тоже на меня смотрит, исподтишка. Тут же оба отворачиваемся, делая вид, что внимательно изучаем бирюзовый горизонт. Он щурится; глаза у него сегодня ярко-голубые, с золотистыми крапинками по краям.

Лицо чуть обгорело, и он еще больше похож на принца Эрика, особенно в профиль. Солнце уже немного поднялось над водой, и Хью говорит, что слышал движение в каютах, пока заваривал чай.

– В Америке мода такая? Носить одежду на три размера больше?

– Ну, вообще-то он не мой.

Я краснею, хотя не совсем понимаю, что меня смущает: его откровенный взгляд или намек на то, что я ношу одежду с мужского плеча.

– А-а-а, понятно.

Он неловко откашливается, и тут же его лицо вновь принимает обычное выражение. Мы еще минуту сидим в тишине, и вдруг он говорит:

– Рад слышать, что ты нашла человека, способного терпеть твой храп.

– Что?! – вскрикиваю я, заливаясь краской. – Я не храплю!

А сама думаю: лучше уж храпеть, чем стонать от страсти во сне. Уголки губ Хью дергаются: он изо всех сил сдерживает улыбку.

– Конечно, тебе виднее, – ехидно замечает он.

– И вообще, я не… – запинаюсь я. – Я не нашла…

Вновь умолкаю, не желая признавать, что храплю, и говорю почти с обидой:

– Я думала, у нас перемирие.

– Ладно, – поднимает руки Хью. – Ты не храпишь. Мир. – И подмигивает. – Так расскажи, чей это свитшот. Если не твой, то кого-то особенного?

Теперь уже краснеет он, стыдясь своего нескрываемого любопытства, и опускает взгляд в полупустую чашку. Я сдерживаю смешок.

– Ну… моего бывшего, – начинаю я, сама удивляясь, как легко слетает с языка слово «бывший». – Мы расстались… не так давно… и… не совсем по-хорошему.

Я расправляю плечи и делаю глубокий вдох. Каждое слово весит целую тонну.

– Я думала, что мне нужен именно такой мужчина. Он был – и остался – терпеливым и надежным. Поддерживал меня в колледже и сразу после выпуска, когда я не понимала, чего хочу от жизни. А потом поняла. Ну, и…

Я делаю паузу. Чайки замирают в полете, и сам океан будто затаил дыхание.

– Сама удивляюсь, как сильно это повлияло на мою жизнь, – вздыхаю я. – Может, в этом путешествии получится разобраться в себе. Я ни с кем не встречаюсь, но… – Я умолкаю, не договорив.

– …хочешь побыть наедине с собой, – спокойно подсказывает Хью, опустив глаза в чашку.

– Пытаюсь, – тихо говорю я.

Хью не двигается. Я ловлю его взгляд, но лицо остается непроницаемым.