Вниз головой - Клэр Кершоу

Я быстро нахожу стаканчик и слышу, как Аарон спрашивает у Пиппы, что случилось. Потом он кричит, чтобы я плыла к кормовому трапу, и отправляет Пиппу за полотенцем.

– Ты с ума сошла?! – возмущается Аарон, когда я забираюсь на борт. – Ни с того ни с сего прыгать в воду среди ночи!

У меня стучат зубы.

– Она уронила… пла… пластик, – лепечу я, держа в руках мокрый стакан.

– А-а, – улыбается Аарон. – Тогда молодец. Только, пожалуйста, не делай так больше. Иди скорее в душ.

Все собираются вокруг меня.

– Дай пять! – говорит Эндрю. – Умница!

Мигель приобнимает меня за плечи. Даже Дерек протягивает пятерню. Пиппа подбегает ко мне с полотенцем:

– Какая же я бестолковая…

– Ты не нарочно, – стуча зубами, улыбаюсь я.

Ночью температура воды в океане падает градусов на десять, и я почувствовала это каждой клеточкой. Перед тем как спуститься в каюту, я поворачиваюсь к Аарону извиниться за то, что прыгнула без спасательного жилета, и встречаю немигающий взгляд Хью.

Меня вновь пробирает холодом. Я иду ополоснуться. После второго за вечер душа я возвращаюсь наверх, чтобы повесить мокрую одежду. Волосы еще влажные, поэтому я решаю немного посидеть на платформе.

Я кутаюсь в свитшот, ветер сушит мои кудри. Через пару минут мужская компания распадается, все отправляются на боковую.

Прежде чем спуститься в каюту, Эндрю подходит ко мне.

– Милли, – тихо говорит он, остановившись на верхней ступеньке. – Я только что невольно подслушал, как Хью объяснял Дереку, чем вы занимаетесь… что вы оба морские биологи. Прости и не обращай внимания на то, что я сказал раньше, мол, у вас разные профессии. Я уже потом понял, что это могло быть обидно. Я обычно не занимаюсь мэнсплейнингом, честно. Пиппа права… я просто в последние дни слишком взбудоражен.

Он криво улыбается, машет на прощание рукой и уходит, оставив меня в недоумении.

Хью уверял Эндрю, что я не такой биолог, как он, а теперь защищает перед Дереком?

Хватит с меня Хью! Вместо того чтобы вновь прокручивать в голове наши разговоры, я поднимаю взгляд к бескрайнему звездному небу и понимаю, насколько отчаянно хочу быть сейчас рядом с сестрой. До операции всего семь часов. Остается только мысленно вознести короткую молитву: вселенной, океану, губану-бабочке, в существование которого так хочется верить, – чтобы все прошло гладко.

Привычная жизнь осталась где-то там, на противоположной стороне планеты, чуть ли не в космосе. Исчезли все ориентиры. С домом меня связывают только Мерфи и Милли. При мысли о Мерфи сжимается сердце. Как там мой малыш…

Когда я думаю о возвращении домой – к нудной офисной работе, к родителям, которые не ждут от меня ничего, кроме постоянства, становится не по себе. Как я смогу вернуться после того, что здесь увидела? Как можно радоваться чаепитиям с Беккой после того, как я плавала вокруг лучшего в мире кораллового рифа? О чем говорить с Маттео после встречи с акулой: о кукле Барби, которую он купил дочке на Рождество? Как я смогу ходить на свидания в Коламбусе, после того как увидела перекаты мышц под линялой серой футболкой Хью…

«Он не выходит у меня из головы, – с досадой думаю я, – и не удивлюсь, если он специально мной манипулирует».

Я пристально смотрю на океан, слушая плеск волн. Может, море принесет какую-то ясность. Осталось четыре дня. Я ищу в небе знакомые созвездия и не узнаю ни одного. Я давно вытащила ноги из-под свитшота, и прохладный ветерок приятно щекочет загорелую кожу. Мурашки прошли. Мое тело – словно оголенный провод. Все вдруг стало неестественно ярким: цвета, эмоции… Острота чувств зашкаливает. Я впервые за долгое время ощущаю, что по-настоящему жива, и мне это нравится больше, чем хотелось бы признавать.

Я так давно не испытывала столь сильных эмоций, что на глаза наворачиваются слезы. Я плачу от страха за Милли и от тревоги за себя. Я набираю воздуха, готовясь разрыдаться – и вдруг слышу смущенное покашливание.

– Ой, прости. Не знал, что ты тут.

Опять этот несносный Хью! Я хочу огрызнуться: «А где мне еще быть?» или спросить, в какие игры он играет, сплетничая обо мне за спиной, но понимаю, что меня выдаст голос, дрожащий и хриплый, и боюсь, что в свете луны он увидит на моем лице слезы.

– Ладно… я пойду… не хотел помешать, – говорит он, выдержав паузу, но почему-то не уходит.

Мне хотелось бы попросить его остаться. Если бы он не подставил меня перед Ванессой, когда спас от акулы, то я предложила бы ему посидеть со мной. Но после случившегося мне не хочется, чтобы он заметил мою слабость. Я не могу вымолвить ни слова. В конце концов Хью разворачивается и, сверкнув глазами, исчезает за углом.

Глава двенадцатая

Лунное сияние льется в иллюминатор и освещает каюту так ярко, будто на дворе белый день. Хью лежит рядом со мной на койке, наши носы почти соприкасаются. Он смотрит на меня с обожанием. Что за бред? Я ничего не понимаю, но это нравится мне больше, чем я готова признать. Как мы здесь оказались? Он извинился за то, что «сдал» меня? Лучше бы да, потому что он повел себя как послед…

И тут он целует меня – медленно, глубоко, так, что пальцы на ногах сжимаются от удовольствия, и все мое недоумение испаряется без следа. Так вот оно что… Очень интересно. И приятно.

Я обхватываю руками бицепсы Хью и скольжу вверх по гладкой загорелой коже. Его язык у меня во рту, и я отвечаю на поцелуй, нежно покусывая его губу. Он напрягается подо мной и выдыхает в темноте:

– Энди!

Меня пронизывает дрожь желания. Хью отстраняется и целует меня в шею. Я издаю тихий стон, его губы возвращаются к моим, а рука скользит вниз. Я обнимаю его за шею и притягиваю к себе, становясь властной и ненасытной. Мне хочется, чтобы эта крошечная каюта стала еще меньше, а он прижался ко мне еще теснее. Он повторяет мои движения, берет меня за ягодицы, целует в шею. Я чувствую, какой он твердый. Он нежно покусывает мое ухо и шепчет:

– Я тебя хочу.

Я провожу пальцами по его животу, опускаясь все ниже, к поясу клетчатых боксеров. Он резко вдыхает. Я смотрю на его лицо. Он обхватывает мою грудь и обводит большим пальцем сосок.

– Энди, – вновь шепчет он. – Ты такая сексуальная.

И тут до меня доходит: что-то не так. Хью не может знать, что я Энди. Я в панике отскакиваю от него, забыв, где нахожусь, ударяюсь лбом о низкий потолок над кроватью и внезапно просыпаюсь.

– Ой! – вскрикиваю я.

В глазах мелькают искры.