Загадка фарфоровой балерины - Елена Тюрина

С Артемом Настя не виделась несколько дней. Пока в ее день рождения, второго ноября, он не пришел на занятие ее группы с букетом цветов…

Сегодня все выходило удивительно легко. То, что еще недавно казалось вымученным, несуразным, смешным, теперь получалось со всей отточенностью, плавностью, грацией, присущими настоящей танцовщице. Па-де-де – звучит как музыка. И выполняется также. Даже когда устанешь и кажется, будто мышцы вот-вот лопнут от напряжения. А затем па-де-труа… Мышц уже не чувствуешь. Но все равно, как бабочка, порхаешь над паркетом. Все равно любуешься в зеркалах собой. Потому что ты сама – свое собственное произведение искусства, свой собственный будущий шедевр.

– Как сказал Оноре де Бальзак в романе «Отец Горио», нет ничего прекраснее фрегата под парусами, лошади на полном скаку и танцующей женщины, – заметила Вава. – Так что танцуем, девочки, танцуем, чтобы быть прекрасными!

Она любила цитировать великих, и, к слову, удивительно хорошо в этом разбиралась.

– А почему женщина на последнем месте после фрегата и лошади? – спросила Тома. – Мы что, хуже?

Настя горящим взором следила в зеркале за движениями своих рук, прогибами стана, легкими движеньями стройных ног. Ни о чем другом думать было некогда. Даже о том, что выдала себя Артему с головой. Рассказала, кто родители, кем был дед и о его смерти… И о том, что мечтала стать медиком. А ведь по легенде она ни о чем кроме балета и грезить не могла. То-то он глядел на нее так странно. Скорее всего, решил, что она врет или приукрашивает события.

Сейчас до всего этого не было дела. Главное – красивее изогнуть спину, выше прыгнуть, ровнее выпрямить колено, плавней повести кистью. А еще главное – не упускать из виду Татьяну. Пока Настя разбирается со своими делами, ту могут убить, и тогда все это попадание в прошлое будет бессмысленным. Значит, все кроме балета, лишнее. Потому что только балет поможет ей стать ближе к Гальской. Ей следует всегда находиться поблизости, то есть нужно попасть в постановку «Гаянэ», от которой она так бездумно отказалась. Тогда будут вечерние и субботние репетиции, и не останется времени думать о чепухе вроде мимолетных влюбленностей во всяких наглых самодовольных богатеньких мальчиков…

В своих мыслях Настя старалась как можно больше очернить Артема, чтобы доказать самой себе, что между ними совершенно ничего нет и быть не может. Во-первых, эти отношения, если они вдруг сложатся, помешают ей заниматься спасением Татьяны от неведомой угрозы. Во-вторых, они заставят ее волноваться и ревновать. И, наконец, в-третьих, они в принципе невозможны, потому что Артему она точно не нравится.

Хорошо, когда до предела натянуты мышцы, а не нервы. А с Мартовицким не избежать лишних переживаний. Настя вдруг подумала, что слишком отвлеклась от балетных па и вообще стала мыслить, как умудренная опытом взрослая дама. Кто в ее возрасте не бросался, очертя голову, в странные отношения? Может, попробовать? А как же тогда Таня? Анастасия чувствовала себя то ли ангелом-хранителем, то ли детективом, чья задача – непременно разобраться в запутанном деле. В общем, она считала, что самой себе не принадлежит. Лучше убеждать себя в этом, чем признать, что ей просто страшно, потому что ничего подобного ни к одному мужчине она еще ни разу в жизни не испытывала. Ничего подобного – это значит, никто ее еще так не бесил и не восхищал одновременно. Казалось бы, ну что в нем особенного? Вон Пашка красивее и галантнее…

Ну конечно! Артем просто дважды выручил ее в тех ситуациях, когда вообще ни на какую помощь надеяться не приходилось. Поэтому ее пылкое девичье сердце и решило – вот он, принц на белом коне! А то, что этот принц – обычный смазливый бабник, так ему, сердцу, все равно. Не будь он отважным спасителем, обратила бы Настя на него свое внимание? Пожалуй, нет. По крайней мере, ей хотелось так думать…

– Мартынова, я вижу, кто-то витает в облаках, – полет мыслей одернул строгий голос Валентины Валерьевны.

О да, ведь главное – балет. В зеркальном зале хореографического училища вершатся тайны посерьезнее, чем при дворах иных королей. Для «Гаянэ» окончательно утверждены всего три роли – самой Гаянэ, Гико и Армена. Кто же станет Нунэ? Девочки в волнительном ожидании. Тома сегодня казалась оживленнее, чем обычно. И ее, похоже, совершенно не мучает совесть из-за того, что оставила подругу в беде. Катя выглядела задумчивой и ни на кого не обращала внимания. Татьяна была немного рассеянна, Вава делала ей уже два замечания.

Настя, стоя у станка, уперлась носком в пол, покрутила ногой, разминая стопу. Вначале занятия оступилась и теперь ощущала некоторый дискомфорт. Но это такая чепуха! Как же деликатно хрустят пуанты! Как будто по первому снегу ступаешь.

– Работаем, Анастасия, работаем! – прикрикнула на нее педагог и принялась вдохновлено читать стихотворные строки: «У балерин измученные лица, как у крестьян. Терпения запас у балерин, как у крестьян, таится в неторопливом, ровном блеске глаз. Им тоже не до спора, не до вздора – весну не проленись, не прозевай. В балете, как и на поле, не скоро тяжелый собирают урожай…» [8].

– Она сегодня настроена очень философски, – хихикнула Тамара Насте на ухо.

Та лишь повела плечами. Ей нравился этот фанатизм, с которым Вава относится к своей работе. Он вдохновляет, зажигает и манит за собой. Он вселяет веру в то, что ты тоже можешь стать примой. Только стремись, старайся, работай сутками над своим телом и умом.

Раздался негромкий стук в двери, и они тут же открылись. Артем с букетом роз стоял на пороге и сверкал дежурной улыбкой. Все застыли, охваченные любопытством. Что он скажет? Кому подарит цветы? Настя тоже оторопело смотрела на молодого человека, не решаясь поверить в происходящее. Потому что он смотрел на нее.

– Анастасия Мартынова! – чуть пафосно, будто конферансье на концерте, произнес Артем. – Наш коллектив поздравляет вас с совершеннолетием! Примите эти скромные цветы.

Он вручил Насте розы, после чего продолжил уже нормальным человеческим тоном:

– В прошлый раз ты мои извинения не приняла, поэтому я решил попытаться еще раз. Ты меня прощаешь?

Она скованно кивнула, вцепившись в букет, словно в спасательный круг. А глаза бегали по залу, только бы не смотреть ему в лицо. Как же хотелось разреветься!

– Классно, да? – тараторила Тома, пока шли к общежитию. – Это Вава придумала так тебя поздравить. А завтра Таньку будет поздравлять Тайгрян. Представляю, как она обрадуется.

– Да уж, – вяло подала голос Настя, пытаясь скрыть разочарование.

Ее словно облили ледяной водой из ведра. Как же глупо было на миг поверить, что эти цветы – от Артема в знак его симпатии! Он, кстати, даже не понял, почему она поникла и отвечала ему через губу.

В Мартовицком неимоверно раздражало его упорное нежелание понимать очевидное. Неужели мужчины и женщины на самом деле настолько по-разному смотрят на одни и те же вещи? Артем искреннее удивился ее недовольству, сделав брови домиком и предположил, что это из-за учебы и усталости. Настя с трудом преодолела потребность ему нагрубить или даже ударить. Дурак он, что ли? Но с другой стороны, он же не виноват в ее разочаровании. Сама навыдумывала, поверила, польстила себе.