Загадка фарфоровой балерины - Елена Тюрина

– Кстати, ворота открой, воспитатель, я мотоцикл загоню, – бросил он и снова обратился к Насте. – А ты что тут делаешь? Я так и не понял. Это же ты с Мартом у Лехи была?

Девушка кивнула и ощутила болезненный ком в горле. Сознание начало постепенно отходить от шокового паралича и боль в ушибленном затылке теперь чувствовалась сильнее. Вытерла глаза и только сейчас поняла – все щеки в слезах.

Так и не добившись от нее внятных объяснений всему произошедшему, парень в косухе, которого, как оказалось, звали Мишей, усадил ее в видавшее виды кресло, а сам принялся набирать какой-то номер на старом дисковом телефоне. Хотя это в ее времени такими давно никто не пользовался, а здесь-то вполне обычный аппарат.

– Алле, Мартовицкий, привет, – почти весело пробасил он в трубку. – Узнал? М-м-м…

Настя, и так натянутая, как струна, при упоминании знакомой фамилии напряглась еще больше. Неужели он звонит Артему?

– Зачем звоню? Что-то ты не больно рад услышать старого знакомого. Короче, дело одно есть. Помнишь ту девочку-припевочку, которую ты к Лехе притащил? Ну ты даешь! Я понимаю, что в бабах бывает тяжело разобраться. Но эту трудно не запомнить. Фигуристая такая, светленькая, с хвостом… Ты с ней нам балетные пируэты выдавал. Ага, Настя… Она сейчас у Витька на хате.

Пауза.

– Да я серьезно! Точно она! А черт ее знает, что она тут делает… Перепуганная какая-то. Глазищи, как блюдца. И ревет. Девочка, видимо, еще совсем девочка… Испугалась взрослых дядек. Ладно, чего я распинаюсь. Приезжай, поболтаем.

После этого разговора Михаил вышел к остальной компании на кухню. А Настя, вся алая от щек до ушей, забившись как можно глубже в кресло, старалась не дышать. Лучше было не напоминать о себе, иначе опять появится этот сумасшедший Витек. Просидела так минут пятнадцать – до самого появления Артема.

Мартовицкий в своих идеально выглаженных джинсах, новеньких белых кроссовках и кожаной куртке во всем этом хаосе выглядел как ни от мира сего. Словно аристократ, попавший в трущобы. Парень брезгливо переступал валявшиеся на полу вещи и старался ни к чему не прикасаться.

– М-да… Витя опустился окончательно, – заметил он, когда они вошли и прикрыли за собой двери.

– Колется, – сказал Михаил. – Недавно начал.

Потом обернулся к Насте, так и сидевшей неподвижно, крепко сцепив пальцы.

– Эй, девуля, нам надо пообщаться. Можешь выйти?

Она не шевельнулась. И отрицательно покачала головой.

– Ладно, сиди.

Комната была хоть и порядком захламленная, но довольно большая, и ребята расположились в противоположном углу. О чем-то тихо беседовали примерно минут пять. После чего Артем направился к выходу.

– Пойдем, – бросил он Насте, впервые за все это время окинув ее взглядом.

К машине она шла на ватных ногах. Представляла, как ужасно выглядит – одежда помялась и кое-где порвана, волосы растрепались и теперь торчат из хвоста взъерошенными «петухами». За воротами быстро осмотрелась, и, обнаружив под скамейкой пострадавшую кошку, кое-как достала животное, прижала к себе и села в автомобиль. Едва успела закрыть за собой дверцу, как поблизости раздался визг милицейской сирены.

– Ого, – Артем мигом оказался за рулем и принялся спешно заводить свою «Волгу». – Валим отсюда.

Сдал чуть назад, развернулся и поехал через переулок на соседнюю улицу. Пока кружили между домами частного сектора – оба молчали. На оживленной трассе Артем, видя, что погони нет, явно расслабился и стал чувствовать себя увереннее.

– Рассказывай, что случилось, – обратился парень к безмолвной пассажирке.

Настя обнаружила, что во рту пересохло и очень хочется пить. Поэтому заговорила с некоторым трудом. Нервно поглаживая кошку, рассказала все, как было, и с жаром поблагодарила за помощь.

Мартовицкий слушал, не перебивая.

– Они что, тебя били? – девушка заметила, как заходили желваки на скулах Артема, а бледные щеки стали покрываться алыми пятнами ярости.

– И я их била, – поспешила она успокоить парня.

– Ты дралась с мужиками? – теперь он посмотрел на нее как-то по-новому, изучающее, словно впервые увидел.

Она робко кивнула.

– Зачем? Они ведь могли тебя убить или изувечить.

– Сама не знаю, правда!

– Вот что только на адреналине не сотворишь. Поди, и не ожидала такого от себя?

– Я никогда не думала о том, что на меня кто-то может напасть. Всегда это казалось чем-то далеким из серии «со мной точно не произойдет».

– Наверное, наглость твоя глупая, малолетняя, спасла тебя от беды. Вот нужна тебе была эта кошка? Детский сад.

Снова он считает ее ребенком, малолеткой! Настя невольно скользнула взглядом по своему отражению в зеркале заднего вида. Немного перепуганные глаза, но в целом совсем даже ничего. Она ожидала худшего.

– Ну ты такой, не склонен к эмпатии, да? – решила тоже задеть его.

– К чему я не склонен? – с ноткой нарастающего возмущения переспросил Артем.

– К сопереживанию!

Парень не стал ничего отвечать, сосредоточенно уставившись вперед, на дорогу. Такая реакция озадачила девушку.

– Извини, если обидела, – несмело заговорила Настя. – Ты, конечно, прав, я повела себя очень безрассудно.

Девушка вздохнула, виновато покосившись на Мартовицкого. А тот сурово, как педагог провинившейся ученице, сказал:

– Наше знакомство мне дорого обходится. На квартирнике за тебя платил и вот опять.

– А что, вход на квартирник платный? – изумилась Анастасия.

– Конечно! Леха так зарабатывает. А ты что думала? Ты вообще понимаешь, что они с тобой могли сделать?

Настю осенила мысль, что этот Михаил в косухе, кажется, тянет из Артема деньги. Он ведь мог просто отпустить ее домой, но нет, вызвал Мартовицкого. И тот, по всей видимости, заплатил.

– Скажи, сколько, я все верну, – сдавленно проговорила девушка.

Но тот лишь отмахнулся. Настя вспыхнула. Ее возмутило такое покровительственное отношение.

– А с тобой самим никогда ничего плохого не случалось? Ты, наверное, очень благоразумен и не попадаешь в нелепые ситуации, да? Куда уж нам, простым смертным, – запальчиво произнесла она.

Парень задумался.

– Ну почему, и со мной всякое бывало, – он говорил, словно умудренный опытом взрослый мужчина, а не студент. – Но такого, чтоб до угрозы жизни дошло, слава богу, не было. А вот моего близкого друга убили…

Настя, приоткрыв рот, ждала подробностей.

– Его отец был дружинником. Их с работы направляли в добровольно-принудительном порядке патрулировать район. Сашка, тогда семнадцатилетний парень, пошел на дежурство со своим отцом. За компанию. А у нас в районе есть печально знаменитая общага для рабочей молодежи, там постоянно пьянки-гулянки. Ну вот, в тот день там было несколько пьянок. Пока его отец и другие дружинники зашли внутрь для того, чтобы утихомирить компанию, Сашка остался на улице. В это время вспыхнула еще одна драка. Парень то ли пытался разнять, то ли просто попал под руку. Его ударили по голове чем-то тяжелым. Черепно-мозговая травма. Поэтому не люблю я этих люмпен-пролетариев. Животные, а не люди, вся эта «рабочая молодежь».