Проданное убийство - Марина Серова

– Что ж, неплохо, – похвалила я. – Благодарю за службу.

– Шутить изволите? – засмеялся Заблоцкий.

– Не без этого, – ответила я.

Связь прервалась. Заблоцкий положил трубку. Такси затормозило перед зданием, в котором располагалась компания Сисекина под названием «ТарМет», что должно было означать «Тарасовский Металл». С фантазией у Сисекина в отличие от Мальцева было явно негусто. Я решила воспользоваться элементом внезапности, поэтому делать предварительный звонок не стала. Беспрепятственно поднялась на шестой этаж, вошла в приемную господина Сисекина и заявила секретарю, что мне назначено.

– Фамилию назовите, пожалуйста, – попросила секретарша.

– Иванова. Татьяна Иванова, журналист, – сообщила я.

– Простите, но вас в списках нет, – просмотрев свои записи, извинилась секретарша.

– Что значит нет? Вы что, забыли внести меня в списки? – возмутилась я. – Я же звонила вчера. Специально заранее предупредила. Ведь я же сказала, что интервью нужно мне именно сегодня. Завтра уже верстка. Что прикажете мне начальству докладывать, что из-за безалаберности секретаря господина Сисекина материал о нем пойдет в мусорную корзину?

– Не волнуйтесь так, я подумаю, что можно сделать, – испуганно залепетала секретарша. – Вот, видите, окно есть. Возможно, оно как раз для вас и оставлено? Как, говорите, ваша фамилия?

– Иванова, – чуть мягче ответила я.

– Я сейчас доложу, – сообщила она.

Нажав кнопку селектора, секретарша поставленным голосом доложила:

– Константин Николаевич, к вам журналистка. Иванова Татьяна. Вы ждете ее?

– Иванова? – послышался удивленный голос шефа. – Что-то не припомню. Ну, пусть войдет, раз уж пришла.

– Проходите. Константин Николаевич ждет вас, – вежливо предложила секретарша.

Я прошла в кабинет Сисекина. Он сидел за столом, уставившись в монитор компьютера. При моем появлении он оторвался от монитора и принялся с любопытством разглядывать меня.

– Вы не журналистка, – объявил он результат осмотра.

– Верно. Я не журналистка. Я частный детектив, – без тени смущения призналась я.

– К чему обман? – полюбопытствовал Сисекин.

– Не хотела полжизни провести в вашей приемной, – ответила я.

– Почему вы решили, что с журналистом я буду общаться охотнее, чем с детективом? – спросил он.

– Жизненный опыт, – лаконично ответила я.

– Что ж, возможно, вы правы. Журналистов я люблю гораздо больше, чем сыщиков, – честно признался Сисекин. – Но, раз уж вы здесь, хотелось бы узнать, с чем пожаловали?

– Частное расследование, в котором требуется ваша помощь. Добровольная помощь, – ответила я. – Могу я на это рассчитывать?

– Зависит от сути проблемы, – ответил он. – Изложите подробности, и я отвечу на ваш вопрос.

– Меня интересует ваш знакомый Филипп Мальцев, – сообщила я. – Что вы можете о нем сказать?

– Послушайте, у меня масса знакомых. Так вот, навскидку, я вспомнить не могу, кто такой Филипп Мальцев. Вы хоть знаете, чем он занимается? Что у него за бизнес? – задал вопрос Сисекин.

– Он не бизнесмен. Он шахматист. Вы познакомились с ним в Третьей клинической больнице, – сказала я.

– Ах, вон вы о ком! Филипп. Как же я сразу не вспомнил? Да, мы лежали с ним вместе в больнице около недели. В шахматы он играет превосходно. Только вот после его выписки мы не встречались. Если вы наводили справки, то должны знать, что между мной и Филиппом есть некая, как бы это помягче сказать, социальная граница, что ли. Филипп относится к категории сильно пьющих людей. Одно дело пригласить такого человека сыграть партию в шахматы в больничном холле и совсем другое дело – пригласить в свой дом, – проговорил Сисекин. – Боюсь, слово «знакомый» не совсем точно выражает степень этого самого знакомства. Я бы прибавил к этому слову «случайный». Так будет точнее.

– Ну, хорошо. Меня интересует все, что вы знаете про своего случайного знакомого Филиппа Мальцева, – внесла я коррективы в свой вопрос.

– И снова вынужден вас прервать. Мне кажется, мы не совсем понимаем друг друга, – мило улыбаясь, произнес он. – Я был «знаком» с Филиппом не больше недели. Вам не кажется, что для своих расспросов вы могли бы найти более близкого его приятеля? Или же попытаться получить необходимую вам информацию из первоисточника?

– Увы, первоисточник, как вы пожелали выразиться, никакую информацию предоставить мне уже не может, при всем моем желании. А что касается более близкого приятеля, то вы, если наводили справки, должны знать, что все его приятели относятся к категории граждан, не имеющих определенного места жительства. Подобный источник информации никак не может конкурировать с таким «культурным» источником, как вы. Или я не права? – елейным тоном произнесла я.

– Аргумент принят, – проговорил Сисекин. – Поясните, пожалуйста, что вы подразумеваете под словами «никакой информации не может предоставить»? Филипп снова попал в больницу?

– В морг, – жестко ответила я, устав от высокопарных препирательств.

– Куда? В морг? Филипп умер? – вскричал мой собеседник. – Впрочем, чему я удивляюсь. При его-то образе жизни.

– Вынуждена в третий раз задать вопрос, – проговорила я. – Что вы можете рассказать про Филиппа Мальцева?

– Послушайте, почему вы все время нападаете на меня? – возмутился Сисекин. – Разве я обязан сотрудничать с вами? И почему я должен раскрывать вам задушевные беседы с моими знакомыми?

– С вашими «случайными знакомыми», позвольте заметить, – напомнила я.

– Пусть так. Да что я могу вам сообщить? Я Филиппа и не знал толком. Говорю же, мы познакомились в больнице. Сошлись на почве обоюдного интереса к игре в шахматы. Это было шапочное знакомство. Поиграли, поболтали и разошлись, как в море корабли, – перешел к обороне бизнесмен.

– А вот его дружки-приятели в один голос утверждают, что вы предлагали Мальцеву работу. Теплое, денежное место. Разве нет? – продолжила я.

– Нет, конечно! Что за шальная мысль? И кому только такое в голову могло прийти? – возвысил голос он. – Чтобы я пустил в свою фирму подобную личность?

– А почему бы и нет? Ведь вы же знали, что в прошлом Мальцев был преподавателем. Работал в университете. И был на хорошем счету, между прочим, – сообщила я. – Так почему бы не дать человеку шанс? Ведь вы могли пристроить его в какой-то из своих филиалов. Хотя бы сторожем.

– У нас в фирме нет сторожей. Только квалифицированная охрана. С лицензией и всеми подобающими атрибутами, – ответил Сисекин. – А найти применение его прежним знаниям в моей фирме совершенно невозможно. Филипп преподавал историю русской литературы. Меня как интеллигентного человека эта тема тоже интересует. Филипп интересный собеседник и неплохой рассказчик. Да, мы беседовали на тему литературы. Не раз и не два. Но у меня и в мыслях не было продолжать знакомство вне стен больницы. Если Филипп что-то подобное себе нафантазировал, это целиком и полностью его инициатива.