Джоконда и Паяц - Наталья Солнцева

– Вот оно что. Любопытный!

– Тут раньше колдун жил, – пробормотал Павел, смелея. – Агафон. Страшный, горбатый. Ручищи – как у гориллы, а сам с ноготок. Его все боялись, но обращались за помощью, когда прижмет.

– В смысле?

– Бабка моя говорит, он заговор знал… против всякой хвори. Но деревенские его сторонились. Глаз у него был черный. Посмотрит – и душу выпьет.

– Глупости, – фыркнула Глория.

– Я тоже так думаю. Нашим мужикам в запое чего только не померещится.

– А баб хлебом не корми, дай посудачить, – добавил Лавров. – Кости соседям перемыть.

– Угу, – подтвердил пленник. – Я в прошлый раз когда на север уезжал, тут еще Агафон жил.

– Что ж ты, знал его? – спросила Глория.

– Не-а… видел случайно, когда он в машину садился. Страшон! Будто Черномор из сказки. Только у того борода, а у этого… лицо херувима. Мне он целый месяц снился, каждую ночь. Без водки уснуть не мог.

– Вот, значит, в чем причина твоего алкоголизма? – усмехнулась она.

– По деревням все пьют, – простодушно возразил Павел. – Чем тут еще заниматься-то?

– Сопьешься и сдохнешь как собака, – заметил Лавров.

– Не сопьюсь, – осклабился парень. – Я уже дня три глядеть ни на самогон, ни на казенку не могу. Все нутро выворачивает! Отравился, видать. Или мать чего подсыпала, – при этом он метнул косой взгляд на Глорию. – А вы тоже… знахарка?

– Мне бы самой понять, кто я, – пожала она плечами.

– Старухи шепчутся, вы вместо Агафона в доме живете.

– Живу.

– И слуга тот же остался. Его в деревне Дедом Морозом кличут. Правда похож.

– Похож, – согласилась Глория. – А ты на меня поглядеть решил? За этим явился?

Пленник залился краской. Хозяйка дома угадала причину его безрассудного поступка.

– Любопытство проклятое! – признался он. – Я с детства такой. Если что в голову втемяшил, не отступлюсь.

– Почему днем не пришел?

– Постеснялся…

Лавров хлопнул себя по коленкам и захохотал. Чувак врет, соловьем заливается, а Глория уши развесила. Верит в наглую брехню.

– Стеснительный нашелся! – покатывался он. – Умора! Ночью в дом залезть – это нормально, да? В темноте воровать не стыдно.

– Не собирался я воровать, – обиделся Павел. – Я только поглядеть хотел… на живую знахарку.

– И ради этого решил совершить взлом чужого жилища? Неординарная ты личность, Паша.

– Мне все так говорят.

– А по-моему, ты просто надеялся поживиться.

– Я не нищий, у меня деньги еще остались. И вообще я на работу устраиваюсь, в Москве. У меня там сеструха живет, двоюродная. Обещала помочь.

В глазах у Глории померкло. Она вдруг услышала звук удара, скрежет металла, звон разбитого стекла… легковая машина потеряла управление, на скорости снесла ограждение и врезалась в бетонный столб. В кабине сидела женщина…

– Авария!..

– Что? – повернулся к ней Лавров. – Какая еще авария?

– Непредвиденный случай, – выкрутилась она. – Павел испортил нам оконное стекло.

– Я готов возместить, – смутился тот. – Извините.

Хозяйка дома ничем не походила на своего ужасного предшественника, и пленник почувствовал себя увереннее. Он уже жалел, что из любопытства пустился во все тяжкие. Мог бы и через забор поглядеть на знахарку, белым днем. Стоит залезть на дерево, и двор как на ладони.

– Я привезу новое стекло и сам вставлю, – виновато бубнил он. – Вам никакого убытка.

– Развяжи ему руки, – сказала Глория, находясь под впечатлением автомобильной катастрофы, которая произошла в ее воображении. Она не сомневалась, что это – картинка ближайшего будущего, как-то связанного с обоими мужчинами: начальником охраны и его пленником.

Лавров внутренне взвился.

– Ты его отпускаешь? – сдерживая негодование, осведомился он. – Пусть идет на все четыре стороны? Да?

Она молча кивнула. Лицо женщины, залитое кровью, все еще стояло у нее перед глазами.

– Он вор! – возмутился Роман. – Его надо наказать! Чтоб в другой раз неповадно было.

– Она мертва… – вырвалось у Глории.

Лавров ничего не понял и сердито замотал головой. Пленник смиренно ожидал решения своей участи.

– Ты ему поверила? – не мог успокоиться начальник охраны. – Этому алкашу? Мы его отпустим, а завтра он приведет сюда своих дружков.

– У меня нет дружков…

– Одни собутыльники! – распалился Лавров. – Так нельзя, Глория.

Она его не слушала, занятая своими мыслями. Искореженная машина напомнила ей смерть мужа. Он тоже разбился насмерть.

– Нельзя… – эхом повторила она. – Отойдем на секунду.

– Он же сбежит!

– Отойдем, – потребовала Глория.

Лавров вздохнул, запер входную дверь на ключ и отошел в дальний угол холла.

– Ты с ума сошла! – зашептал он ей в ухо. – Отпускать этого проходимца!

– Его сестра…

– Плевать мне на его сестру!

– Она погибнет… скоро…

– Нам-то что за дело?

– Это как-то связано с тобой…

* * *

Лаврову удалось уснуть только с первыми лучами рассвета. Сон был тревожным, чутким. Слышалось, как Санта возится во дворе, как шуршат в палых листьях капли дождя.

Проснувшись, он лежал, глядя на гобелен напротив кровати. В этом странном доме гобелены висели повсюду. На том, который разглядывал начальник охраны, был изображен гарем во дворце восточного владыки. Полуобнаженные тела наложниц дразнили зрителя своей ленивой негой и прихотливой грацией. Прелестные дамы собрались у фонтана, они угощались шербетом и сладостями, мечтая о мужских объятиях. О чем еще грезить молодым, холеным и праздным женщинам?

Лавров ощутил, что возбуждается, и невольно вспомнил Эмилию Ложникову. Он не ошибся, прочитав в ее глазах чувственный призыв.

– Почему бы и нет? – прошептал он.

Глория его игнорировала. Вчера, после того, как Роман, скрепя сердце, отпустил грабителя, она пожелала ему спокойной ночи и ушла к себе. Никакой награды за поимку преступника! Никакой благодарности. Впрочем, ему не привыкать.

Он тяжело вздохнул, потянулся и вскочил с постели. Душ и бритье заняли полчаса.

– Завтра-а-ак, – зычным голосом сообщил Санта с первого этажа.

Дивная акустика в этом доме. В ином месте поглощаются все звуки, в другом даже шепот отзывается многократным эхом.

Лавров, свежий и бодрый, словно не было утомительной ночи, спустился к столу, накрытому в кухне.