Район «Зеро» - Александр Тамоников

– Доброе утро, Ефим Макарович.

– Доброе, Рита. Как провели выходной?

– Ох, и не спрашивайте. У Петра работы прибавилось, а в выходные был в обкоме до позднего вечера. И чем они там только занимаются?

– Государственные люди, Маргарита. Отцы, так сказать, области.

– Да, отцы. Кстати, сын письмо из Лондона прислал.

– Надеюсь, у него все хорошо.

– Да, у него все хорошо.

– Рад за вас.

Он посмотрел в сторону стола, на котором стояли чайник и банка с кофе.

– Не хотите кофе, Рита?

– Я выпила за завтраком.

– А я вот не успел.

– Так я приготовлю.

– Вы бы лучше мне компанию составили, а сделаю я сам. Тут и забот-то никаких.

– Нет-нет, я приготовлю и компанию составлю. За кофе обсудим один вопрос, если вы не против.

– Конечно, нет.

– Тогда я быстро. – Маргарита удалилась.

Ревко чертыхнулся и подумал:

«Как вылить яд, если она постоянно будет рядом? Впрочем, время терпит. Травить ее не обязательно именно утром и даже сегодня».

Но все получилось.

Рита внесла поднос, хотела присесть, но спохватилась:

– А сахар? Вот растеряха, я его забыла.

– И у меня нет, я же без сахара пью.

– Минуту подождите.

– Конечно.

Маргарита Аркадьевна сбегала в бухгалтерию и вернулась с коробкой сахара. Этого времени Ревко хватило на то, чтобы влить яд в ее чашку.

Они выпили кофе.

Ева была права. Маргарита ничего не заметила.

– Так какой вопрос вы хотели обсудить? – спросил Ревко.

– У Кати же скоро день рождения.

Такого Ревко никак не ожидал:

– А ведь точно. Тридцатого числа, в четверг. Надо же, я и сам забыл, спасибо, что напомнили.

– С мужчинами это бывает нередко. Я хотела бы посоветоваться с вами, что ей на праздник подарить. Вы же лучше всех знаете вкус жены.

Ревко едва не поперхнулся. Ева сделала яд, чтобы убить Риту, а та думает, что ей на день рождения подарить.

– Я не знаю, Рита. Сам теперь буду голову ломать.

– Скажите, у нее золотые серьги с камушками есть?

– Просто золотые, небольшие. На нашу зарплату особо не купишь. Они у нее одни.

– Без камней?

– Камней? Вы имеете в виду изумруды и тому подобное?

– Можно изумруд или что-нибудь подороже.

– У Екатерины сережек с камнями нет.

– Вот и хорошо.

– А что же купить мне?

– Хотите, я возьму в обкомовском магазине настоящие французские духи?

– Дорогие?

– Там разные есть. Но если что, я одолжу вам денег.

– Буду признателен.

– Вот и решили вопрос. Я уберу посуду, помою и за работу примусь.

– Да, конечно, спасибо большое, Рита.

– Да не за что, Ефим Макарович! – Женщина вышла.

Выждав с полчаса, Ревко прошел в туалет, бросил в унитаз ампулу и пробку, слил воду, вздохнул с облегчением.

«Ну вот, теперь назад ходу нет, значит, и думать об этом нечего», – заявил он самому себе.

В 12.57 Ревко зашел в парк, увидел Губарова, сидевшего на дальней скамейке, но сразу к нему не двинулся. Сперва он заглянул в забегаловку, где обычные мужики пили пиво, не брезговали и «ершом». Ревко купил пачку сигарет, вышел, огляделся, убедился в том, что никто за ним не смотрит, только потом пошел по аллее и присел рядом с Губаровым.

– Здравствуйте, господин унтер-фельдфебель Степан Кучер.

Губаров испуганно огляделся:

– Вы что? Зачем так?

– Затем, чтобы разговор пустым не вышел. Не забыл еще, как в сорок первом году дезертировал из Красной армии, попал в лагерь для военнопленных? Как я вытащил тебя оттуда и отправил начальником полиции сначала на Западную Украину, потом в Белоруссию?

– Нет, – хмуро ответил Губаров-Кучер.

– А деревню Гавриловку помнишь?

Шофер из Баранино скривился:

– Я все помню.

Ревко-Линге усмехнулся:

– Да, погуляли вы там знатно, даже унтерштурмфюрер, руководивший карательной операцией, ужаснулся той жестокости. Всех девочек, девушек, женщин перед тем, как загнать в амбар, изнасиловали.

– Я не намерен отвечать на эти вопросы.

Ревко изобразил удивление:

– Почему? Мне-то как раз можешь ответить. Органам безопасности не стоит. Впрочем, если они зацепятся, то вытащат все, что ты знаешь, а на тебе, Кучер, ой как много крови.

– Вы вызвали меня сюда, чтобы напомнить прошлое?

– Ты не ответил на вопросы.

– Насчет баб? Я никого не насиловал.

– Зачем врать, Степан? Может, ты не заметил, что у унтерштурмфюрера был при себе фотоаппарат? Хубер был увлечен фотографией. Снимки из Гавриловки, как это ни странно, сохранились. Я их смотрел. Одного тогда не мог понять. Зачем ты мальчика лет пяти штыком прибил к воротам амбара? Он сбежал, ты его поймал и так вот убил.

– Хватит, господин Линге. – Руки Губарова заметно дрожали.

Ревко вновь усмехнулся:

– Ладно. Вижу, ты помнишь все. И прекрасно знаешь, что произойдет, если документы, подтверждающие зверские преступления Степана Кучера, попадут в КГБ. Сегодня ты фронтовик, награжденный орденом Отечественной войны, наверняка расписываешь перед пионерами свои подвиги на фронте в качестве сержанта Красной армии. Ладно, как тебе удалось отпроситься?

– Зинка, жена, совет дала, будто приступ с язвой у нее, везти в городскую больницу надо. Председатель меня отпустил.

– Умная баба, но перейдем к делу. – Ревко рассказал Губарову о том, что в Верховске будет размещено хранилище зарядов биологического оружия.

Губаров икнул с перепугу и промямлил:

– Это что же получается? У нас под носом будет уйма бомб, ракет, снарядов, способных уничтожить не только райцентр, область, но и страну?

– Это оружие предназначено для уничтожения стран НАТО.

– Но ведь какая-нибудь чума может просочиться из боеголовок.

– Не считай специалистов, занимавшихся созданием и производством этого оружия, глупее себе. Это академики, профессора. Склад в Верховске для Советского Союза не будет представлять никакой угрозы, если…

Губаров со страхом посмотрел на бывшего оберштурмфюрера СС, а сейчас сотрудника ЦРУ: