Фаворит - Дик Фрэнсис

Но Лодж, умевший понимать с полуслова, сказал:

– Входите в мой кабинет, мистер Йорк. – Он прошел вперед, повесил на крючок шляпу и пальто и зажег газовую горелку, но ее раскаленные прутья не сделали более уютной эту суровую, наполненную папками комнату.

Лодж уселся за свой опрятный стол, а я, как и в прошлый раз, сел напротив. Он предложил мне сигарету и поднес зажигалку. Успокоительный дым проник мне в легкие, и я подумал: с чего же мне начать?

Я сказал:

– Есть у вас что-нибудь новее с позавчерашнего дня по делу майора Дэвидсона?

– Нет, боюсь, ничего. Теперь это для нас дело не срочное. Вчера мы обсудили его на совещании и консультировались с вашим старшим распорядителем. Есть решение следственного суда, и вашу историю считают плодом юного разгоряченного воображения. Никто, кроме вас, не видел проволоки. Желобки на столбе препятствия могли быть от проволоки, а могли быть и не от проволоки, а когда они появились, вообще не известно. Я так понял, что это довольно распространенная практика у служителей ипподрома – в промежутках между скачками натягивать проволоку между столбами, чтобы всякого рода любители из публики не прыгали через препятствия и не портили березовых брусков. – Он помолчал, а затем продолжал:

– Сэр Кресвелл сказал, что, по мнению некоторых членов Национального комитета конного спорта, с которыми ой беседовал, вы просто ошиблись. Если вы и видели проволоку, она, конечно, использовалась кем-нибудь из служителей ипподрома именно в этих целях.

– Они расспрашивали этого служителя? – спросил я. Додж вздохнул.

– Старший служитель сказал, что не оставлял проволоки на скаковой дорожке, но один из людей, состоящих у него в штате, очень стар и голова у него путаная, так что он не уверен, не оставил ли тот по забывчивости.

Мы смотрели друг на друга в мрачном молчании.

– Ну а сами вы что думаете? – спросил я наконец. Лодж сказал:

– Я верю, что вы видели проволоку и что майор Дэвидсон был с ее помощью сброшен на землю. Есть один факт, который я лично считаю настолько важным, что он дает мне основания верить вам. Служитель, назвавшийся Томасом Куком, не пришел получать деньги за два дня работы. Мой опыт показывает, что у рабочего человека должны быть веские основания, чтобы пренебречь конвертом с получкой. – Он желчно улыбнулся.

– Я могу вам дать еще один факт в доказательство того, что падение майора Дэвидсона не было несчастным случаем, – сказал я, – но тут вы опять должны поверить мне на слово, потому что доказательств у меня нет.

– Говорите.

– Кто-то очень уж постарался подсказать мне, чтобы я не задавал неловких вопросов об этом деле. – Я рассказал ему историю с фургоном и добавил:

– Ну, как здесь насчет плодов юношеского разгоряченного воображения?

– Когда это все случилось? – спросил Лодж.

– Примерно час тому назад.

– А что вы делали с тех пор, пока не пришли сюда?

– Думал, – ответил я, раздавливая окурок сигареты.

– О, – сказал Лодж, – а вы подумали о неправдоподобности некоторых деталей в вашей истории? Они не понравятся моему начальнику, если я доложу их.

– Ну так не докладывайте, – сказал я, улыбаясь. – Но я полагаю, что самая вопиющая неправдоподобность, – это то, что пять человек, одна лошадь и лошадиный фургон были посланы для того, чтобы передать мне сообщение, которое можно было просто послать по почте.

– Это определенно указывает на организацию необычайных масштабов, – сказал Лодж с оттенком иронии.

– Ну уж не меньше десяти человек, – сказал я. – Парочку из них, очень может быть, вы найдете в больнице. Лодж выпрямился на своем стуле.

– Что вы имеете в виду? Откуда вы это знаете?

– Пять человек, остановивших меня сегодня, – это все шоферы такси. Из Лондона или из Брайтона, не знаю, откуда именно. Три дня тому назад я видел их в Пламптоне, когда они зверски дрались с соперниками.

– Что?! – воскликнул Лодж. Потом он сказал:

– Да, я видел об этом статью в газете. Вы уверены, что они из тех?

– Уверен, – сказал я. – В Пламитоне Сынок тоже был с ножом, но его прижимал к земле грузный такой мужчина, так что у него не было возможности пустить свой нож в ход. Но его лицо я запомнил совершенно точно. Чубчика тоже ни с кем не спутаешь – у него такая характерная челка. И остальные трое были в той группе в Пламптоне. Я ждал там одного приятеля, чтобы подвезти его в своей машине, и у меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть этих шоферов после того, как их разняли. У Берта, человека, который водил лошадь, и сейчас синяк под глазом, а тот, что держал мою правую руку, не знаю, как его зовут, у него на лбу кусок лейкопластыря. Но почему они на свободе? Я думал, их отправят в тюрьму за нарушение общественного порядка.

– Может быть, выпустили под залог или они отделались штрафом. Я не знаю, я не видел отчета, – сказал Лодж. – Ну так зачем, по вашему мнению, послали такую кучу людей, чтобы передать вам сообщение?

– Если вдуматься, конечно, очень лестно для меня, что послали сразу пятерых. – Я усмехнулся. – Может быть, у таксистов сейчас безработица и им больше нечем заняться. А может быть, как сказал тот водитель, это нужно было, чтобы все это как следует до меня дошло.

– А вот это наводит меня на мысль еще об одной неправдоподобности, – сказал Лодж. – Вам к груди приставлен нож, а вы кидаетесь вперед. Как это? Ведь это явно лезть на рожон!

– Я бы не рискнул, если б он держал его острием чуть-чуть выше. Но он держал его против грудинной кости. Нужен молоток, чтобы пробить ее ножом. Я рассчитал, что скорее выбью нож, чем напорюсь на него. Так и вышло.

– И нож не оставил следа?

– Царапина, – сказал я.

– Давайте посмотрим, – сказал Лодж, вставая и обходя стол.

Я расстегнул сорочку – вторую и третью пуговицы. Как раз там у меня на коже остался неглубокий порез примерно в дюйм длиной. Он уже подсох, и вокруг натруди остались ржавые следы крови. Сорожка была испачкана в нескольких местах. Пустяк. Я почти не чувствовал боли.

Лодж опять уселся. Я застегнул сорочку.

– Ну, – сказал он, покусывая кончик карандаша, – какие вопросы вы задавали по поводу майора Дэвидсона и кому?

– Вот это действительно самое странное во, всем этом деле, – сказал я. – Я почти ничего ни у кого не спрашивал. И мне, безусловно, никто ничего толком не сказал.

– Но вы кого-то задели за живое, – сказал Лодж. Он достал из ящика лист бумаги. – Назовите мне имена всех, с кем вы говорили об этой проволоке.

– С вами, – быстро ответил я. – И с миссис Дэвидсон. И все слышали, как я говорил во время следствия, как я нашел эту проволоку.

– Но я заметил, что пресса явно обошла вниманием материалы следствия. А о проволоке даже не было упомянуто, – сказал Лодж. – И ни у кого, кто видел вас на допросе, не могло создаться впечатление, что вы решили – кровь из носу! – распутать это дело. Вы приняли заключение следователя очень спокойно и ничем не выразили, что не согласны с ним.