Шнифер - Евгений Сухов

— Не хочу.

— А я скажу, Скелет. Громила мне потом рассказывал. Разгуляй замастырил какую-то аферу, подробностей которой я не знаю, да и не хочу знать, а разгребаться потом с этим дерьмом пришлось Громиле и Шкету. Не знаю, к сожалению, чем дело закончилось. Не видел давно ни того, ни другого. Но полагаю, что ничем хорошим. Я ведь уже сказал, что у Сандаева проблемы с Мелиховым? Черт! Это может быть связано и с Разгуляем. Даже наверняка.

— И что? — Скелету удалось выдернуть руку, и он все-таки сделал большой глоток пива. — Че ты мне в мозги срешь? Какое это ко мне имеет отношение? Мне нужен Разгуляй не как аферист хренов, а как шнифер. А шнифер он классный! Хотите вести себя оба как бабы, можете зарыться дома под одеялами и стучать зубами. Но я не бздун какой-нибудь. Справлюсь и без вас, девочки.

— Да ладно, ладно, Скелет, — примирительно забубнил Варан. — Чего ты завелся? Я же сказал, мы в деле. Просто хотел предупредить… Расслабься. Закажи еще пивка. Я угощаю.

— А разве я доставал лопатник? — Скелет сплюнул на пол через щербинку между передними зубами.

* * *

— Родж, сгоняй еще за водярой! — Разгуляй стукнул граненым стаканом об стол и шумно выдохнул. — Я же сразу сказал, одного пузыря — это нам только раз чихнуть. Верно, Кент? Ты ведь тоже умеешь пить, старый бродяга. Мне ли этого не знать?

Как и предсказывал Пит, Разгуляй нашел своего старинного друга на бывшей квартире, снимаемой им и Роджером. После схлынувших первых эмоций взаимных братаний все трое расположились в комнате, водрузив по центру старенький столик с потрескавшейся полировкой. Лихо разливая водку в давно не мытые стаканы, Разгуляй тепло обнимал Кента за плечи. Роджер расположился напротив, но в беседе практически не принимал участия. Смотрел и на того, и на другого собутыльника насупленно из-под бровей, однако в приеме спиртного старался не отставать.

— Почему я? — вскинулся он, когда Разгуляй соизволил-таки обратиться непосредственно к нему. — Я — гонщик, что ли? Возьми и сгоняй сам.

— Перестань, брат, — Разгуляй миролюбиво улыбнулся. — Ты же видишь, мы культурно беседуем. Кент как раз затронул тему, какие козырные в Израиле пособия по безработице. Мне же интересно. А ты все равно сидишь букой. Будто язык проглотил. Вот и сходи — развейся. Тебе полезно будет.

Роджер хотел было сказать в пику еще что-то, но Разгуляй уже вновь сосредоточил все свое внимание на Кенте, и потому ему ничего не оставалось, как с досадой махнуть рукой и подняться на ноги.

— Только недолго, — бросил ему вслед Разгуляй, когда Роджер уже переступил порог комнаты. — А то мы тут засохнем от жажды. Ну, и что ты говорил? — он опять обратился к Кенту.

Тот криво усмехнулся.

— Ну, и отслужив положенный срок, я подумал… — Кент на секунду запнулся, возвращаясь мыслями к прерванному разговору. В отличие от Разгуляя, он не выглядел таким бодрым после выпитой бутылки водки. А ведь последний, как подозревал Кент, и так уже явился подшофе. — Подумал, на кой черт я буду вкалывать за лишние триста баксов.

— Почему триста? — Разгуляй снял со стола пустую бутылку и поставил ее на пол.

— Ты меня совсем не слушал? — недовольно откликнулся Кент. — Я же сказал, любой чернорабочий в Израиле получает штуку бакинских. При любом раскладе. Хоть наизнанку вывернись. Для больших прибылей нужно образование, специальность и так далее.

— Ну?

— Вот тебе и «ну»! Больше штуки мне, выходит, и не светило, — Кент взял в руку зажигалку и теперь бессмысленно высекал искру, прокручивая колесико большим пальцем. — А пособие по безработице у нас семьсот баксов. Только при этом тебе делать ни хрена не надо. Понял? Ходишь, груши околачиваешь, а государство тебя кормит. А разница какая? В триста баксов. Вот я и говорю. На кой черт мне нужен геморрой за лишние три сотки? Я и не пошел никуда вкалывать. Дом в кредит купил, машину… Каждый вечер по ночным клубам зажигаю. Телки, спиртное, ЛСД. Лафа, одним словом!

— Прожигаешь жизнь, короче? — уточнил Разгуляй. Сняв с себя черную футболку, он небрежно бросил ее на спинку стула и предстал перед товарищем с обнаженным торсом. На волосатой груди, слегка покачиваясь из стороны в сторону, болтался миниатюрный серебряный крестик. — Как истинный психолог?

— При чем тут психолог? — не понял Кент.

— Ну, как говаривал наш старый кореш Фридрих, праздность — мать психологии, — философски изрек Разгуляй. — И выходит, что ты теперь психолог, Кент.

— Выходит так. Хотя я никогда не был таким глубоким знатоком Ницше, как ты.

— Да какой там знаток, — отмахнулся Разгуляй. — Ну, почитывал когда-то. Уже большая часть афоризмов и всего прочего выветрилась… А я, пожалуй, теперь уже не столько психолог, сколько нигилист, Кент. Ни во что и ни в кого не верящий. Я и в себя-то толком давно уже не верю.

— А вот это зря, брат.

Кент в очередной раз щелкнул зажигалкой, но уже прикуривая сигарету. Едкий дым потянулся к потолку густым сизым клубом. Консервная банка Роджера, примостившаяся здесь же, на столе, уже была забита окурками до отказа.

— Довольно обо мне, — Кент решительно рубанул ладонью воздух. — Я как-нибудь и сам разберусь со своими капиталистическими замашками. Давай о тебе, Разгуляй.

— А что обо мне? У меня все — ништяк!

— Мне так не кажется.

Разгуляй усмехнулся.

— Я догадываюсь, о чем ты, — произнес он после непродолжительной паузы, скрещивая с Кентом взгляды. — Добрые людишки уже успели насвистеть тебе в уши? Пит, Роджер?.. Кто еще? С кем ты успел повидаться за последние пару дней? С Громилой?

— Нет, с ним я еще не виделся.

— И то отрадно, — Разгуляй взял в руки стакан и мрачно заглянул внутрь. Пару секунд он старательно изучал осевшие на стеклянных стенках маленькие капли. — Готов поспорить, он смог бы рассказать обо мне гораздо больше, чем остальные. Он и Шкет. Парни на меня зуб, можно сказать, имеют с некоторых пор. Я типа подвел их по одному делу. Ну, да ладно! С этим вопрос утрясем…

— Я слышал про Марину, — Кент безапелляционно прервал тираду товарища. — Про то, что случилось. Поверь, мне очень жаль…

— Все в порядке, — в голосе Разгуляя неожиданно появились металлические нотки. — Тем более, тебе-то о чем жалеть, Кент. Это же не ты ее убил.

— И не ты.

— Не будем об этом. Что случилось, то случилось. Прошлого не вернуть, — безликий стеклянный взгляд Разгуляя уперся в противоположную стену комнаты. — Все мы смертны. Верно?

— Верно. И я рад, что ты осознаешь это…

— Хватит! Достаточно! — Разгуляй стукнул ладонью о стол. — Уймись, Кент. — Он зачем-то огляделся вокруг, словно в помещении мог находиться кто-то еще, а затем продолжил, понизив голос до шепота: — Давай договоримся так. Я скажу тебе то, чего никогда никому не говорил. Но это останется строго между нами.