До последнего удара сердца - Юлия Алейникова

– Надеюсь, вы поделитесь со мной сведениями? – встревожилась Женя.

– Конечно. Мы же с вами теперь одна команда, – заверил ее Володя. – А вы, кажется, говорили, что успели сегодня заехать к Марине на работу? Узнали что-нибудь интересное?

– Что там узнаешь? Во всяком случае, при первой и к тому же коллективной встрече, – недовольно передернула плечами журналистка. – Бабский коллектив. Пустая трепотня о детях, хозяйстве и чужой личной жизни на фоне технических переводов. «Мариночка никак не могла такого сделать! Она и мухи не обидит. А муж ее просто сволочь неблагодарная, она все лучшие годы отдала, а он даже детей заводить не хотел, а вот теперь бросил ее одну и устраивайся, как хочешь!» – процитировала Женя несколько высказываний, характеризующих общие настроения в бюро переводов.

– И все? – разочарованно протянул Володя.

– Пока да. А скажите, какое на вас впечатление произвела Марина Кольцова? Я никогда с ней не встречалась, видела только на фото, хотелось бы получить о ней какое-то представление, а то со слов родителей это не женщина, а ангел небесный, кроткий, мягкий, покладистый и безответный.

– Мне она показалась интеллигентным, порядочным человеком, – осторожно подбирая слова, проговорил Володя. – Я бы не назвал ее совсем уж бесхарактерной или мямлей, но думаю, что она человек неконфликтный, предпочитающий мирное урегулирование вопросов скандальным разборкам. Она далеко не дура, и считаю, сложная многоходовая комбинация, типа подтасовки улик, ей вполне по силам, не думаю, чтобы она стала глупо подставляться.

– Не поняла. Вы намекаете, что она могла бы убить мужа, но не убивала? Или что она не хотела его убивать, но так вышло, и теперь она будет упираться до последнего? – нахмурилась Женя.

– Я ни на что не намекаю, – улыбнулся Володя. – Просто говорю, что если бы она хотела убить мужа и готовилась бы к этому заранее, то не допустила бы глупых промахов, типа чашки с отпечатками. Хотя как мне кажется, человек ее склада никогда не пошел бы на убийство. Из-за чего? Из-за денег? – задал он совсем не праздный вопрос, который самой Жене до сих пор обдумать было некогда. – Она прилично зарабатывала, квартира и машина оставались ей. Она еще достаточно молода и привлекательна, чтобы устроить свою личную жизнь. Детей нет. Не вижу, чего ради она стала бы бросаться на мужа с ножом. Пылкая страсть и ревность? Сомневаюсь, – рассуждал вслух. – Не тот темперамент. А потому я склонен считать, что ее подставили.

Женя вернулась домой около десяти. Учитывая Володину занятость, они решили, что он соберет сведения о родных Кольцова, а Женя встретится с Марининой подругой, а заодно попробует втереться в доверие к одной из сотрудниц клиники. Хорошо бы найти болтливую медсестру, размышляла Женя, входя в квартиру. А еще ей обязательно надо заняться Логуновым, выяснить, не было ли у него личных мотивов для убийства Кольцова. Не успела Женя додумать эту мысль, как ее мобильник ожил, разлившись протяжной трелью. Логунов! Легок на помине. Стараясь справиться с неуместной улыбкой, журналистка ответила на вызов.

– Женечка, добрый вечер! – раздался из трубки мягкий, чарующий баритон фармацевта.

– Добрый вечер, – усаживаясь возле вешалки в прихожей, промурлыкала девушка, удивляясь собственному поведению.

– Женечка, я звоню, чтобы пригласить вас на прогулку по ночному городу, – проворковал Логунов, а Женя так и видела его слегка прищуренные глаза и мягкую полуулыбку.

– Уже поздно, я очень устала, – решила покапризничать она, набивая себе цену.

– Женечка, я недостаточно подробно обрисовал свое приглашение. Я приглашаю вас на водную прогулку по ночному городу, а ничто так не снимает усталость, как вид мирно бегущей за бортом воды, золотые огоньки набережных, тихое звездное небо, запах весны и сирени. – Логунов говорил таким глубоким, завораживающим, полным чувств голосом, что Женя очнулась от его гипнотического воздействия, лишь когда когтистая лапа обиженного ее невниманием Корнишона вцепилась ей в ногу. – Ой! – пискнула от боли девушка и взглянула на очередную ссадину, погрозив коту пальцем. – Даже не знаю, – протянула она неуверенно, мысленно уже прикидывая, в чем отправиться на ночную прогулку.

– Я причалю напротив вашего дома, возле сфинксов, – вынул козырь из рукава коварный искуситель.

– Ну, хорошо, – томно произнесла Женя, вскакивая со стула. – Уговорили.

– Прекрасно. Через пятнадцать минут я у вас, – пообещал красавец фармацевт и отключился.

Девушка вихрем пронеслась по квартире. Освежить макияж, выбрать наряд, поправить прическу.

– Что, еще и вас накормить? – возмутилась Женя, наткнувшись взглядом на две пары укоризненно глядящих на нее глаз.

– Шляешься! – сердито крикнул ей вслед попугай, набравшийся разного словесного мусора от бывшего Жениного парня и никак не желающий расставаться со скверными привычками.

– Помолчи, а то в клетку посажу, – пригрозила ему девушка и выскочила за дверь.

Утром Женя страшно спешила. Подруга Марины Виктория Стрижелецкая оказалась дамой занятой и властной. Нетерпеливо выслушав Женино приветствие и цель ее звонка, она в ультимативной форме сообщила, что может уделить ей не больше получаса, и исключительно в двенадцать тридцать. Остальной день до вечера у нее был плотно расписан. Учитывая, что часы показывали одиннадцать, а Женя после ночных прогулок по каналам только-только поднялась с кровати и лениво размышляла, стоит ли принимать ванну или ограничиться душем, беседа с Викторией ее здорово подстегнула. Она встряхнулась, перестала разыгрывать светскую львицу и, быстро приведя себя в порядок, выскочила из дома. На обоих мостах, как назло, были пробки, а ехать предстояло на Московский, там у мадам Стрижелецкой располагался офис.

Женя нервничала, злилась, и, вероятно, от этого по закону подлости машины в потоке еле тащились. А Стрижелецкая вызывала у Жени все более острое чувство антипатии.

Кем она себя вообразила? Депутатом Госдумы? Замминистра?

– Только полчаса, с двенадцати тридцати, весь день расписан, – кривляясь, цитировала ее сердитая Женя, пытаясь перестроиться в соседний ряд, который неожиданно оживился, но пока она перестраивалась, как это обычно бывает, ряд встал, а пошел как раз тот, из которого она с таким трудом выбралась.

– Зараза! – Девушка хлопнула ладонями по рулю.

Страшно хотелось сорвать на ком-нибудь раздражение или хотя бы испортить настроение.

Вот доберется она до этой королевы парфюма и туши и покажет, кто на самом деле чего стоит. И Женя невольно начала представлять себе противную бабу. Наверняка крашеная блондинка, думала она, тискаясь в соседний неожиданно оживший ряд. Наверняка с пышным бюстом, огромным декольте и пухлыми, намалеванными губами. Да, тонна косметики на физиономии должна быть обязательно. Хотя бы в рекламных целях.

Дергаясь в потоке, Женя мельком взглянула в зеркало на отражение своего свежего, едва тронутого косметикой лица и удовлетворенно улыбнулась.